Справка |
Календарь |
Поиск |
Сообщения за день |
![]() |
#11 |
Платина
|
ДОНДУКОВ-КОРСАКОВ А. М.
МОИ ВОСПОМИНАНИЯ 1845-1846 гг. ЧАСТЬ II ГЛАВА V. "Дело в том, что Клугенау, вступив в лес, нашел все разбросанные нами завалы еще в большем числе восстановленными и усиленными боковыми завалами, откуда неприятель поражал нас перекрестным огнем. Весь лес был занят отчаянным неприятелем, подкрепленным партиями, прибывшими из Чечни. Каждый шаг нужно было прокладывать штыками, неприятель наседал со всех сторон, перерезывая наши колонны, действуя кинжалами на наши цепи, бросаясь в шашки на орудия и постоянно отрезая всякое сообщение частей между собой." "Покуда авангард выбивал из завалов неприятеля, горцы разъединяли нестройные колонны обоза, бросаясь в кинжалы и шашки и грабя вьюки." "Я видел одного солдата, которого притащили к моей палатке: он рассказывал, что когда 10-го числа прошел наш отряд, то, празднуя победу, весь вечер и ночь горцы с криком и песнями доканчивали и мучили наших раненных. Сам он, скатившись в овраг и увидя двух подходящих горцев, притворился мертвым; горцы, желая в том удостовериться, нанесли ему еще несколько ран шашками. Он имел достаточно присутствия духа, чтобы не изменить себе, и когда они его оставили, то, истекая кровью он более полусуток употребил, чтобы проползти пять верст, отделявших его от нашего отряда." Мои воспоминания 1845-1846 гг. Князя Дондукова-Корсакова // Старина и новизна, Книга 6. 1908 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...kov/text11.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#12 |
Платина
|
ИВАН КЛИНГЕР
ДВА С ПОЛОВИНОЮ ГОДА В ПЛЕНУ У ЧЕЧЕНЦОВ 1847 — 1850. "С воспоминанием сна меня тронула серьезность моего положения; но думать было некогда: — все поднялись и густыми чащами леса, рысцой, пробирались в различных направлениях. Причины последнего: незначительное лесное пространство до Терека и вдоль оного, много остававшегося времени до вечера и погоня козаков, которых чуть слышные [967] крики раза два доносило к нам ветром. Перебегая в лесу поляны, Чеченцы нагинались и меня заставляли гнуться, отдавая приказание прикладами. Расправляли руками след на траве и зигзаги бега всегда направляли в сторону, противную от преследования козаков, за наблюдением движений которых некоторые из Чеченцов на бегу лазили на деревья." "Разделись, платье уложили в тулуки (или бурдюк; это есть цельная шнура, преимущественно снятая с козла; все отверстия крепко завязываются, кроме одного, чрез которое его надувают и завязывают. Шерсть остается в середине), подвязали их на спину и бросились в бешеную реку. Меня взяли под руки, потому что я не умел плавать. Половину шли доставая дна, половину плыли: течением хотя снесло далеко, но добрались до обрывистого берега и вкарабкались, хватаясь за сучья дерев." Два года в плену у чеченцев. 1847-1850 // Русский архив, № 6. 1869 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...inger/text.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#13 |
Платина
|
ШПАКОВСКИЙ А.
ЗАПИСКИ СТАРОГО КАЗАКА (Продолжение.) (См. «Воен. Сборн.» 1870 г. № 7.) XII. АЧХОЙ. "Ночью тревога... Чеченцы подкрались и сняли несколько оплошных на секрете." Записки старого казака // Военный сборник, № 4. 1871 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...ij_A/text2.htm *** ШПАКОВСКИЙ А. ЗАПИСКИ СТАРОГО КАЗАКА XVI. (См. «Военный Сборник №№ 4 и 8 1871 г.) XXIII. 3АВАЛ. "Но эта предосторожность была лишняя: неприятельские завалы, мастерски устроенные, взаимно обстреливали всю линию." Записки старого казака // Военный сборник, № 11. 1871 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...ij_A/text4.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#14 |
Платина
|
А. О. (1850е) Рубка леса
"Чеченцы, скрываясь в чаще леса, в кустарнике, за оврагом, балкою или канавой, взлезая на деревья, ловко пользуясь [104] каждым местным закрытием, легко одетые, хорошо вооруженные, заводили перестрелку с боковыми цепями и арриергардом. Не тратя даром выстрелов, выбирая свои жертвы в густо идущих цепях (офицеров, горнистов и барабанщиков), Чеченцы выводили много людей из строя. Пользуясь утомлением цепи, ослабленной потерями и с трудом продиравшейся в сплошной чаще деревьев и кустарника, неприятель, выростая словно из земли, с шашками наголо и пронзительным гиком, стремительно бросался на цепь, пытаясь смять ее. Отраженный штыками, он также быстро скрывался и снова заводил перестрелку, выжидая для атаки более удобной минуты. Далее, где нибудь на дне темного лесистого оврага, среди частого орешника, кустарника, перевитого виноградною лозою, когда резервы отделены от цепи, пара от пары, человек от человека, когда начальник не командует уже цепью, а каждый солдат предоставлен самому себе, — враг снова стремительно атакует разъединенную цепь. Иногда, по особенно счастливому случаю, его удавалось отразить и тут он исчезал, чтобы снова явиться. Но случалось, что резервы не успевали поддержать вовремя атакованную цепь, — и неприятель прорывался к обозу. Много крови лилось тогда, пока успевали оттеснить его. С другой стороны, авангарду часто приходилось выбивать горцев штыками и брать с боя крепкие лесные позиции за оврагами, балками, усиленные, сверх того, несколькими рядами завалов. Так двигался отряд в течение целого дня. При выходе из леса на большие поляны, неприятель исчезал. Привступлении в новую чащу леса, он невесть откуда являлся снова, и история эта продолжалась до вечера. С закатом солнца, утомленный отряд располагался бивуаком на поляне или у занятого аула; но неутомимый противник всю ночь тревожил перестрелкою наши цепи, и только кавказские войска могли безмятежно спать под гул этой перестрелки, среди непрерывного гиканья, крика и брани. При отступлении отряда из леса, еще хуже: неприятель с ожесточением, в больших массах, бросался на арриергард и его цепи, стараясь окружать их и отрезать от главной колонны. Беглый огонь и картечь выдвинутых на узкую дорогу орудий едва успевали останавливать дерзкие атаки горцев, да и то не всегда. При малейшем замешательстве в цепи, при невозможности действовать [105] из орудий, при каждой остановке, неприятель повторял свои атаки, и дело не обходилось без штыков, без самого упорного жестокого боя — без больших потерь. На долю арриергарда выпадала всегда самая тяжкая работа: в арриергард назначались испытанные, надежные баталионы лучших кавказских полков. Понятно, что отряд, после каждой, такой лесной прогулки, не досчитывал в своих рядах очень многих офицеров и солдат; много бывало брошено повозок и лошадей; теряли иногда и орудия. Несколько неудачных лесных походов, предпринятых с большими силами (на говоря уже об уничтожении мелких колонн), огромный урон, понесенный в людях и лошадях, потеря лагеря, обоза и орудий убедили наконец в невозможности двигаться в лесах Чечни на пролом или по дорогая, доступным только горской арбе и одиночному всаднику." "Расстояние между цепью и Чеченцами значительно уменьшается. Фигуры их ясно обрисовываются, когда они перебегают от дерева к дереву, от закрытия к закрытью. Конные лихо выскакивают вперед, поворачивают лошадь, делают выстрел и быстро мчатся назад. Вся картина удалой джигитовки подернута синеватою дымкою от пороха и догорающих костров." Рубка леса // Военный сборник, № 11. 1860 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...rubka_lesa.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#15 |
Платина
|
ИНСАРСКИЙ В. А. (1854-1858)
ЗАПИСКИ ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ XI "Обращаясь к серьезной стороне похода, надо сказать, прежде всего, что мы на пути своем видели блистательное практическое приложение той великолепной, принадлежащей бесспорно князю Воронцову, системы вырубки лесов, о которой мы все так часто читали в кавказских известиях и реляциях, плохо понимая сущность дела. Дело в том, что скалы и леса всегда были самыми страшными и неодолимыми союзниками и защитниками горцев. Отсюда происходило то, что горцы, беспрепятственно пропуская нас вперед, никогда не выпускали нас безнаказанно назад. Рассеянные в дремучих лесах, они и в малом числе были страшны, потому что были недоступны, неуловимы и поражали наши войска на выбор. Люди опытные, и в том числе красноречивый Фадеев, утверждают, что десяток невидимых оборвышей останавливали целые баталионы. Кто не знает истории Ичперинских лесов, из которых сам князь Воронцов с громадными силами едва успел спастись. Отсюда явилась система вырубки лесов, т. е. проложение в лесах таких просек, по которым наши отряды могли бы беспрепятственно и безопасно двигаться внутрь вражеской страны и также безопасно возвращаться назад." Записки Василия Антоновича Инсарского // Русская старина, № 12. 1904 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...V_A/text45.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#16 |
Платина
|
ХАРУЗИН Н.
ПО ГОРАМ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА ПУТЕВЫЕ ОЧЕРКИ. I. От Владикавказа до Шатоя. "Едва въедешь в горы, как направо круто вьется узкая тропинка вверх; недалеко от шоссе тропинка делает крутой поворот и почти отвесно падает вниз. Мне говорили, что это место ознаменовано кровавым происшествием во время восстания Чечни. Отряд, посланный в Чечню, возвращался из гор на плоскость. Пройдя все препятствия, представляемые горами, отряд спускался по этой тропинке. Впереди шла пехота и благополучно спустилась на плоскость. За пехотой стали спускаться драгуны; они спешились и вели своих лошадей под уздцы. Между тем за поворотом скрылись чеченцы, которые, как только драгун, завернув за поворот, скрывался из глаз своих товарищей, убивали его на месте. Когда это было замечено русскими, они решились вступить в бой, предварительно послав одного из своих в догоню за пехотой с просьбою о помощи. С трудом пробрался посланный из гор и нагнал пехоту, которая тотчас же двинулась быстро на место резни. Но было уже поздно. Она застала лишь окровавленные трупы: все были перерезаны чеченцами, которые, совершив эту ужасную бойню, успели уже скрыться в горах." Н. Харузин По горам Северного Кавказа. Путевые очерки // Вестник Европы, № 10. 1888 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...in_N/text1.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#17 |
Платина
|
Василий Потто. Кавказская война. Том 2. Ермоловское время
IV. ЧЕЧНЯ "Дерзкие при наступлении, чеченцы бывали еще отважнее при преследовании врага, но не имели ни стойкости, ни хладнокровия, чтобы выдержать правильную битву. В аулах чеченцы защищались редко, разве случайно удавалось захватить их врасплох; обыкновенно они бросали дома на произвол судьбы, мало дорожа своими постройками, которые всегда могли легко возобновить при изобилии лесного материала. Но там, где были дремучие леса, овраги и горные трущобы, они являлись поистине страшными противниками. Русские войска, вступая в Чечню, в открытых местах обыкновенно совершенно не встречали сопротивления. Но только что начинался лес, как загоралась сильная перестрелка, редко в авангарде, чаще в боковых цепях и почти всегда в арьергарде. И чем пересеченнее была местность, чем гуще лес, тем сильнее шла и перестрелка. Вековые деревья, за которыми скрывался неприятель, окутывались дымом, и звучные перекаты ружейного огня далеко будили сонные окрестности. И так дело шло обыкновенно до тех пор, пока войска стойко сохраняли порядок. Но горе, если ослабевала или расстраивалась где-нибудь цепь; тогда сотни шашек и кинжалов мгновенно вырастали перед ней, как из земли, и чеченцы с гиком кидались в середину колонны. Начиналась ужасная резня, потому что чеченцы проворны и беспощадны, как тигры. Кровь опьяняла их, омрачала рассудок; глаза их загорались фосфорическим блеском, движения становились еще более ловки и быстры; из гортани вылетали звуки, напоминающие скорее рычание тигра, чем голос человека. Такими они были, по рассказам очевидцев, во время резни в Ичкерийских лесах и такими являлись всегда, когда имели дело со слабыми, расстроенными командами или с одиночными людьми. Один из русских писателей, выражая характер военных экспедиций в Чечню, прекрасно сказал, что “в Чечне только то место наше, где стоит отряд, а сдвинулся он – и эти места тотчас же занимал неприятель. Наш отряд, как корабль, прорезывал волны везде, но нигде не оставлял после себя ни следа, ни воспоминания”. Таким образом, чеченцы являлись, в сущности, не воинами, в обыкновенном смысле этого слова, а просто разбойниками, варварами, действовавшими на войне с приемами жестоких и хищных дикарей. Кто-то справедливо заметил, что в типе чеченца, в его нравственном облике, есть нечто, напоминающее волка. И это верно уже потому, что чеченцы в своих легендах и песнях сами любят сравнивать своих героев именно с волками, которые им хорошо известны; волк – самый поэтический зверь по понятиям горца. “Лев и орел,– говорят они,– изображают силу: те идут на слабого; а волк идет и на более сильного, нежели сам, заменяя в последнем случае все безграничной дерзостью, отвагой и ловкостью. В темные ночи отправляется он за своей добычей и бродит вокруг аулов и стад, откуда ежеминутно грозит ему смерть... И раз попадет он в беду безысходную, то умирает уже молча, не выражая ни страха, ни боли”. Не те же ли самые черты рисуют перед нами и образ настоящего чеченского героя, самое рождение которого как бы отмечается природой; в одной из лучших песен народа говорится, что “волк щетинится в ту ночь, когда мать рожает чеченца”." V. ГРОЗНАЯ "В этот день ожидали в Грозную транспорт, следовавший с Кавказской линии под прикрытием роты пехоты, с одним орудием. Транспорт был большой; с ним ехало к отряду много офицеров, чиновников и маркитантов с товарами. Чеченцы и лезгинцы, отчасти соблазненные добычей, отчасти рассчитавшие, что успех поднимет их нравственные силы, решились сделать на него нападение. Дерзкое предприятие обдумано было хорошо и держалось в таком секрете, что лазутчики дали знать о нем когда и без них в Грозной заметили неприятеля, двигавшегося в значительных силах по ту сторону Сунжи. Ермолов немедленно выслал из крепости навстречу транспорту сильный отряд и послал вместе с ним своего начальника штаба, полковника Вельяминова, на которого полагался как на самого себя. В это время чеченцы уже перешли за Сунжу, и конница их первая понеслась на транспорт; за нею двинулись густые толпы пеших, оставив, однако, сзади себя, на переправе, сильные резервы." X. ГЕРЗЕЛЬ-АУЛ (Гибель Грекова и Лисаневича) "Ночью одиннадцатого июля имам благословил нападение. Распущен был слух, что русские пули и ядра не будут вредить чеченцам, и – чеченцы ринулись потоком. В крепости их ждали; с валов ее грянул пушечный залп, и пророчество имама едва не сбылось с буквальной точностью, потому что рассохшиеся от сильной жары лафеты гарнизонных пушек не выдержали залпа и разлетелись – пушки попадали на землю. Гарнизон, состоявший всего из четырехсот егерей, под командой храброго майора Пантелеева, не потерял, однако, присутствие духа, и первое бешеное нападение чеченцев было отражено штыками. Наступивший пень открыл гарнизону, что число осаждавших простиралось за шесть тысяч и что к ним пристали аксаевцы и большая часть жителей Андреевского аула. Мятеж угрожал разлиться даже и на Дагестан. Неприятель между тем, отрезав гарнизон от воды, прикрылся окопами, в виде траншей, и повел осаду. Наделав огромных тур-мантелетов, чеченцы подкатывали их на колесах туземных арб под самую крепость и, укрываясь за ними, день и ночь вели перестрелку. Одни толпы чеченцев, уходя на отдых, сменялись другими, а гарнизон все время оставался без смены и без отдыха. Люди не только не имели времени заснуть, но даже сварить себе пищу, и изнемогали. Ко всему этому чеченцы зажгли сухой терновник, которым был обложен эскарп укрепления, и засели во рву; солдаты с тех пор уже не смели отходить от вала, ежеминутно ожидая приступа. Действительно, каждый раз после вечернего и утреннего намаза чеченцы бешено бросались изо рва на вал, но, к счастью, постоянно были сбиваемы штыками; пули крестили укрепление по всем направлениям; показаться на площади значило почти наверное быть раненым или убитым. Иногда офицеры нарочно выставляли на палках свои шапки в виде приманки, и пули тотчас их сбрасывали. Пробовали было выбить чеченцев изо рва ручными гранатами, но гранаты были так плохи, что одна из них разорвавшись в руках унтер-офицера, положила на месте его самого." http://www.e-reading.club/book.php?book=1013401 |
![]() |
![]() |
![]() |
#18 |
Платина
|
Бларамберг
ОБЩИЕ ЗАМЕТКИ О НРАВАХ И ОБЫЧАЯХ НАРОДОВ КАВКАЗА "О способах, которыми воюют горцы Та война, которую горцы ведут между собой и против наших войск, отличается до такой степени от европейских войн, что мы считаем своим долгом дать разъяснения по этому поводу. Согласно тому, что мы сказали выше о характере, нравах, образе жизни горцев, можно будет заключить, что они не знают ни стратегии, ни тактики и что они не имеют средств к существованию их отрядов, чтобы выдерживать продолжительный поход. Зато они знают толк в малых войнах, о чем хорошо осведомлены русские; их войны — не что иное, как вереница засад и внезапных нападений." "Они отлично стреляют и берегут патроны — вот почему не надо ввязываться в длительную перестрелку с ними, надо сразу переходить к штыковой атаке. [61] Обычно они прячутся в кустарниках, скалах, каждый выбирает определенную цель и берет на прицел именно этого человека. Они прекрасно стреляют с упора или лежа на земле, никогда не промахиваются, но они долго заряжают, тратя на это много времени. Если они верхом на лошади, то спешиваются, чтобы перезарядить ружье. Перед тем как выстрелить, как мы уже говорили, они тщательно выбирают небольшое убежище, используя его как укрытие. Они очень экономно расходуют боеприпасы, терпеливо поджидая врага, чтобы точнее его поразить. Когда их много, они никогда не стреляют одновременно, чтобы иметь возможность перезарядить ружье. Чтобы обороняться, они располагаются в нескольких шагах друг от друга, и, когда отступают, тот, кто впереди, производит выстрел и прячется за последнего, чтобы спокойно перезарядить ружье. Располагаясь таким образом, они используют все преимущества рельефа. Трудные дороги и всевозможные препятствия, которые часто встречаются на Кавказе, не позволяют нам вовсе, или позволяют очень редко, действовать неожиданно, делают невозможным быстрые и неожиданные передвижения. В то же время горцы очень бдительны — при малейшем шуме приближающегося наступления они покидают свои жилища, которыми они не дорожат, укрывают свои семьи и стада, домашнюю утварь в лесу или в горных ущельях, где их очень трудно достать. Обычно в такой ситуации они сопротивляются менее стойко и не пытаются противостоять нападению, предпочитая отступить. В последнем случае нужна большая осторожность, прекрасное знание местности, самообладание, чтобы выстоять и не понести больших потерь. Подобно пчелиному рою, который растревожили в улье, горцы окружают отступающего врага со всех сторон, стреляя из ружей, и, если не проявить стойкости, с шашками наголо они нападают не только на колонны, но даже бросаются на пушки. В то же время они не дают врагу возможности [62] отступать, перекрыв дорогу завалами или рвами, которые они успели вырыть, и не дают врагу передышки. Малейший успех их воодушевляет, тогда как от неудач они становятся малодушными; и только когда они видят, что окружены, они сражаются отчаянно, дорого отдавая свою жизнь, и никогда не сдаются в плен. Они остерегаются нападать на нас в долине, где у нас есть пушки, где мы можем выставить один или два батальона, завязать бой, но они умеют использовать малейшую нашу оплошность, неожиданно нападая на наши маленькие подразделения, пытаются выкрасть или убить фуражиров, которые едут без достаточного конвоя, а также — погонщиков лошадей, скота, маленькие группы, которые рубят лес и т. д. В итоге эти мелкие потери по четыре-шесть человек из каждой десятки составляют сотни людей, коих мы недосчитываемся к концу года." "Рано утром горцы нападают на деревню, [64] убивают тех, кто сопротивляется, остальных берут в плен. Быстро разграбив всю деревню, нагруженные трофеями, они также быстро исчезают. Также они умеют ловко угнать табун: один из них появляется перед табуном, издавая крики, он мчится галопом в том направлении, куда он хочет заманить лошадей; испуганные криками, которые обрушиваются на них, все эти животные устремляются за ним, и тогда их угоняют вплоть до Кубани или Терека. Всадник бросается в воду, за ним следом устремляется весь табун. Кони, связанные веревкой таким образом, что на шее каждого из них накинута петля, во время переправы вынуждены держаться вместе, чтобы петля их не удушила. Женщины и дети переправляются через реку на лошадях, а домашние животные вплавь. Когда горцев преследуют, часть из них останавливается и встречает врага или прячется в кустарниках и завязывает перестрелку, для того чтобы остановить врага и дать возможность другим спрятать добычу. Кроме того, они расставляют определенное количество засад на правом берегу Терека, Сунжи и Малки и на левом берегу Кубани, чтобы прикрывать отступление. Резюме Военные действия горцев на Кавказе — это, скорее, внезапные набеги, чем регулярные наступления. Они неудержимы во время первой атаки, но затем их пыл слабеет. Малейший успех делает их дерзкими, неудача приводит в панику, тем не менее они защищаются храбро и упорно в своих укрытиях, в окружении же они сражаются отчаянно и никогда не сдаются. Неожиданно напасть на более слабого противника, причинить ему большой урон, не подвергая себя особому риску — вот в чем состоит их тактика. Ловко отбить табун или стадо скота, прекрасно знать местность, находить тайную тропу и идти через густой лес даже глухой ночью, одним словом, быть ловким и смелым — вот в чем заключается честолюбие и слава горца." http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...erg/text12.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#19 |
Платина
|
№ 10. Записки прапорщика Нижегородского драгунского полка князя М. Б. Лобанова-Ростовского 41 «Обзор последних событий на Кавказе»
До 15 июля 1844 г. "Блокада Ойсунгура и дело 1 и 2 августа 1 августа на рассвете отряд этот был окружен неприятельскою партиею. Чеченцы поставили 4 орудия в опушке леса прилежащих высот и двое суток стреляли ядрами и камнями. Артиллерия отряда вредила им мало, ибо действовала снизу вверх. Идти же на них было не с чем и потому войска сидели в лагере и отстреливались со всех фасов. 3 августа партия чеченцев, тысячи в 4 пеших, вышла на равнину и решилась атаковать лагерь и укрепление. Генерал Фрейтаг взял две роты и 4 орудия, подпустил их на картечный выстрел, и опрокинул ее огнем орудий. Потеря с обеих сторон была значительна и потому после сего действия ограничились обложением и пальбой с гор. Движение конной партии, как после сделалось известным, было ложное, — Шуаиб-мулла, распоряжавшийся действиями, очень хорошо знал, что она будет опрокинута, но полагал, что Фрейтаг пошлет казаков ее преследовать и с двумя ротами или батальонами отойдет от крепости. В этом случае 4 тыс. пеших, под его начальством построенные в глубокой колонне, готовы были броситься на крепость. Другая же партия в 2 тыс., скрытая за высотой, должна была отрезать от крепости отряд, отделившийся для преследования. Третья пешая партия горцев более чем в 10 тыс. должна была атаковать лагерь, стараясь не допустить из лагеря войска к крепости. Осторожность и решительность Фрейтага спасла отряд, и неприятель не успел в своих предположениях. В это время в первый раз заметили у неприятеля целый батальон, составленный из наших беглых солдат. Он находился при орудиях." Резолюция (Резолюция написана рукой Николая I): Крайне любопытная, верная и плачевная повесть всего, что делалось на Кавказе; она прислана от неизвестного прямо к наместнику; прочтите. Хотя много нам известно, но бездушно читать нельзя. Яснее ничего я не читал. По прочтении возвратить. 15 июля [1844 г.] 75. ГА РФ. Ф. 672. Оп. 1.Д. 86. Л. 1-72 об. Рукопись. Копия. http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...st/1-20/10.htm |
![]() |
![]() |
![]() |
#20 |
Платина
|
А. О.
ЛЕТО В ЧЕЧНЕ В 1858 ГОДУ I. "Тревоги в мае были часты. Партии чеченцев то и дело показывались в окрестностях лагеря. Мы имели дело с неуловимым неприятелем, который держал нас постоянно настороже, и хотя мы всегда готовы были преследовать его по горячим следам, однако раз едва не попались в ловушку. Сделалась тревога; пошли драгуны и три батальона пехоты с орудиями. Пикеты известили, что в лесу скрылась значительная партия. Одиночные всадники долго держались в виду пикетов, обменялись с ними выстрелами, показали себя потом драгунам и пехоте. Наши увлеклись преследованием; драгуны поскакали в обход, думая отхватить этим джигитов, пехота напрямик, да почти все бегом, орудия на рысях. Неприятель был в виду: не хотелось его выпустить, не проучив порядком. Несмотря на сильную жару, мы скоро достигли берегов реки Джалки. Чеченцы засели за кладбищем, на противоположном берегу речки, и завязали перестрелку [434] с пехотною цепью 2. Число их незаметно увеличивалось и перестрелка становилась живее. Оборванцы видимо дразнили нас. По ним сделали несколько картечных выстрелов. Наши так и рвались на тот берег Джалки, чтобы покончить с чеченцами чем-нибудь решительным; но начальник отряда прекратил преследование и велел отступать. Он имел приказание не переходить Джалки. Через несколько дней, лазутчики сообщили нам, что за Джалкой наиб Эсхи устроил нам засаду из значительной партии с орудиями. За Джалкой нам пришлось бы выдержать слишком неравный бой, на местности, вполне благоприятной горцам, с утомленными людьми и лошадьми, после жаркого преследования десятка чеченцев, высланных наибом заманить нас подальше в лес. За исход боя, при таких обстоятельствах, трудно было ручаться 3." II. "Эта мирная картина пробуждения аула, это свежее, ясное утро нарушаются вдруг общим смятением, криками мужчин, плачем и визгом женщин и детей. Присутствие русских открыто. В ауле тревога: скот гонят в лес; укладывают арбы; мужчины седлают коней и дружной гурьбой скачут по дороге к своим кукурузным полям. Тревожные костры зажжены, и известие о появлении русского отряда передано, посредством этого первобытного телеграфа, соседним аулам. Гонцы поскакали к наибу. В цепи раздались первые выстрелы по скачущим всадникам. Число их быстро увеличивается. Пешие толпы горцев спешат также на тревогу. Солнце алым шаром выкатывается на горизонте и освещает всю картину красным колоритом. Кукурузное поле, занятое нами и тянущееся далеко впереди нашей цепи, пересекаемое канавами, изгородями, караульными вышками и купами больших деревьев, служит скрытным убежищем и нам и чеченцам. Стрелок, прикрываясь высокими и частыми стеблями кукурузы, присев на корточки, взведя на штуцере курок, прислушивается ко всякому шороху и шелесту и, подметив крадущегося чеченца, делает выстрел. Цепь наша также скрыта от глаз чеченцев; но с высоты они могли рассмотреть общее расположение колонны. Наши белые фуражки, черные мундиры и синие шаровары мелькают в кукурузе и служат мишенью чеченцам. Над золотистой нивой вспыхивают беловатые облачка частых выстрелов. Стреляют иногда в упор друг другу, и только картечь выдвинутых к цепи орудий отгоняет горцев подальше, обрывая на пути своем целые ряды початков. Между тем, за цепью работа кипит. Косари, скинув полукафтаны, усердно машут косами. Пот льет градом с их лиц, губы сохнут от жажды, а солнце, подымаясь на полуденную высоту, печет неумолимо. Работа становится утомительною; но косарям хочется поскорее убраться с косовицы, потому что пули то и дело посвистывают с разных сторон. В самый разгар работы и перестрелки, когда горцы уже не раз с гиканьем и бранью бросались на цепь и только картечными залпами не допускались до рукопашной [439] схватки, прибывает наиб с двумя орудиями и открывается канонада, знакомая нам по лесным рубкам. Огромное пространство кукурузного поля уже выкошено и вытоптано лошадьми. Генерал приказывает отступать. Колонна вытягивается по направлению к просеке, для безопасного отступления к ближайшему укреплению. На нескольких повозках, в середине колонны, помещены раненые; на одной, из-под брезента, торчат окоченелые ноги убитых. Генерал, не отличаясь никакими внешними знаками от окружающих его адъютантов и ординарцев, имея свой значок свернутым, остается при арьергарде. Его присутствие, хладнокровные распоряжения, приказания, отдаваемые спокойным, ровным голосом, ободряют солдат, прикрывающих отступление колонны. Как только горцы покажутся на открытой местности, беглый огонь затрещит в цепи, орудие делает картечные залпы; несколько человек горцев падают наземь, прочие, подхватив их, скрываются в перелеске и открывают сильный огонь по отступающей цепи. У нас также валится не один стрелок. Офицеры, не желая представлять из себя слишком видной цели, спешиваются и отдают горнистам своих лошадей; генерал, по-прежнему невозмутимый, продолжает ехать возле орудий и время от времени приказывает обдать горцев картечью. Наиб, издали, не рискуя своими орудиями, шлет ядро за ядром по отступающей колонне. Из большого числа этих шальных выстрелов. некоторые попадают однако в колонну и выводят из строя то солдата, то коня. Пока в арьергарде идет еще то частая, то редкая перестрелка, колонна вытягивается по просеке, и в некоторых ротах вышли уже песенники. Заиграл кларнет, затрещал и зазвенел бубен, и хор залился молодецкою песнею:" III. "Очевидцы и участники кавалерийской схватки рассказывали, что когда казаки и драгуны приблизились к горцам на половину пушечного выстрела, вся масса неприятельской конницы повернулась во фронт и с гиком ринулась на горсть нашей кавалерии. Впереди неслись белые и красные значки. Атака горцев начата была блистательно. Земля загудела от топота тысячей копыт. Пронзительное гиканье слышно было и подходившей пехоте. Драгуны однако не потерялись и, как всегда, показали себя молодцами. Казачьи орудия, под командой лихого хорунжего Золотарева, взлетели на первый курган и открыли по неприятелю сильный огонь. Нижегородцы, эскадрон северцев и сотня казаков, с шашками наголо, понеслись навстречу горцам. Минута была критическая. Драгуны врезались в центр горцев и обратили его в бегство. Между тем, фланги, охватив с обеих сторон несущиеся эскадроны, открыли по ним беглый огонь. Положение нижегородцев, уже рубивших горцев в центре, сделалось опасным; еще несколько мгновений, и они, при всей блистательной их храбрости, были бы смяты неприятельскими массами. 11. "Дремучий лес, мрачная ночь, шумный бег Гехи под обрывом, безмолвное движение колонны, все это привело нас в исключительное настроение духа; мы ожидали чего-то необыкновенного, таинственного, грозного. Пока выдергивали острые спицы, наставленные горцами по узкой дороге, пока солдаты перебирались через канаву и насыпи, проводник – чеченец, ломаным русским языком, рассказывал нам про подвиги и смерть Слепцова. Рассказ его вполне гармонировал с окружавшею обстановкою." Лето в Чечне в 1858 году // Военный сборник, № 12. 1863 http://www.vostlit.info/Texts/Dokume...ecnja_1858.htm |
![]() |
![]() |