[Gorjanka]

https://www.instagram.com/reel/C4Qd9...d1cnZ6ZnE4OTJx

[Сэр с ЧИАССР]

«Товарищи! Обратимся к некоторым другим фактам. Советский Союз
по праву считается образцом многонационального государства, ибо у нас
на деле обеспечены равноправие и дружба всех народов, населяющих
нашу великую Родину.
Тем более вопиющими являются действия, инициатором которых был
Сталин и которые представляют собой грубое попрание основных ленинских принципов национальной политики Советского государства. Речь
идет о массовом выселении со своих родных мест целых народов, в том
числе всех коммунистов и комсомольцев без каких бы то ни было исключений. Причем такого рода выселение никак не диктовалось военными
соображениями.
Так, уже в конце 1943 года, когда на фронтах Великой Отечественной
войны определился прочный перелом в ходе войны в пользу Советского
Союза, принято было и осуществлено решение о выселении с занимаемой
территории всех карачаевцев. В этот же период, в конце декабря 1943  года
точно такая же участь постигла все население Калмыцкой автономной
республики. В марте 1944 года выселены были со своих родных мест все
чеченцы и ингуши, а Чечено-Ингушская автономная республика ликвидирована. В апреле 1944 года с территории Кабардино-Балкарской автономной республики выселены были в отдаленные места все балкарцы, а
сама республика переименована в Кабардинскую автономную республику.
Украинцы избежали этой участи потому, что их слишком много и некуда
было выслать. А то он бы и их выселил».
Из выступления Н.С.  Хрущева на ХХ съезде КПСС
1956

[Gubash]

Пару с лишним месяцев назад, в августе, попросили нас помочь разобрать сервант, упоковать все находившиеся в том серванте книги и спустить все это с 5-го этажа и загрузить в автофургон. В ленобласти они жили много лет, а ткперь решили переехать в Питер. Нас встретила мама парня, который работает в нашей общей компании, 34 года. Парень сам тоже хороший, воспитанный, спокойный.

И так, мы приехали к ним домой и нас встретила мама этого парня. Женщине хотя и 66 лет, но в ней еще остался налет красоты в бытность когда она была еще молодая. И при этом она оказалась очень приветливой и доброжелательной женщиной, очень общительной и приятной в общении.

Так как я на форуме могу производить впечатление некой кажущейся холодной строгости, то в реале я очень достаточно общительный человек и могу ладить с людьми и находить общий язык, чем через эти соц.сети


Так вот, спустя непродолжительное время, у нас параллельно с нашей закипевшей работой заладился интересный разговор. И очень быстро выяснилось что мама нашего Паши оказывается наша землячка, родом она с Серноводского. И это обстоятельство очень обрадовало эту женщину, во всем ее поведение и отношение чувствовалась ее доброта и искренность. Она была очень рада нам.

И так мы проговорили чуть ли не весь день. Книг было очень много, весь сервант был наполнен ими. Потом она сбегала куда-то и принесла нам свежие осетинские пироги. Очень вкусно и сытно накормила нас.

Потом она рассказала про один случай в Питере, про то как что ли маникюр пошла делать, а там молодая женщина которая ей этот маникюр делала, у нее акцент ей показался где-то знакомым уже. И она ее спросила откуда она. Выяснилось что маникюрщица наша нохчи, да еще - какое совпадение! - она тоже родом из Серноводского. Ну и подружились они, хотя та женщина и уехала, но связь они сохранили и общаются до сих пор.

Потом она рассказала как за ней ухаживал один наш нохчи парень, имел намерение жениться. Но неожиданно она вышла замуж за военного и уехала с ним в Мурманск. И даже после этого этот парень приехал в след за ней. А потом она узнала что через некоторое время он погиб в аварии.

Но потом мы поговорили о нашей истории. И эта чксть показалась наиболее интересной и самой драматической в нашей беседе. Здесь мы коснулись периода выселения нашего народа.

Эта женщина пересказала мне все поведанное ей бабушкой. Оказывается брат ее бабушки был военкомом. И в ночь перед выселением он зная что назавтра готовится выселение отправил ее бабушку и еще несколько женщин.....по-моему, она назвала Самашки.. И когда они туда пришли - а это было под утро - то перед ними предстала зловещая картина: очаги в домах еще горели, а дома были пусты, стоял лай собак и рев животных. И они не знали куда люди исчезли.
И эта женщина - кстати, Нина Михайловна ее зовут, щас посмотрел в телефоне - и она так животрепещуще описывала это все, что у меня до сих пор муражки по коже.

И никого не было в селе, ни единой души. Стояла зловещая тишина. Ну, кроме лая собак и рева скотины. Даже животные понимали что что-то страшное и нетипичное происходит.

Но потом начал постепенно появляться какой-то отдаленный шум. А шум оказывается был от конвоирования огромной массы людей. И эти женщины когда вышли на дорогу то увидели нескончаемые потоки людей. Люди шли и плакали. Все что они могли, они кидали им в толпу, все что находили в домах.

Они спрашивали куда их ведут, но никто им не отвечал. Так же они ходили на вокзал и требовали от конвоиров чтобы они ответили им куда они везут всех этих людей. А конвоиры вместо ответа отгоняли их и стреляли поверх их голов.

А потом бабушка Нины спросила у брата-военкома куда же их все же везут.

А тот ответил: в Баку.

Ну вы поняли, да?

Все-таки в Каспий сбросить это были совсем не пустые слухи.

Очень глубоко мне это врезалось, прошло как нож сквозь меня..

Только по воле Аллаха не случилось самого страшного.

Ну и прощались мы на доброй ноте с Ниной Павловной, подарки нам еще подарила.
А впечатление было что мы как будто сто лет были знакомы.

[Сэр с ЧИАССР]

Из протокола допроса Дзияудина Мальсагова в рамках уголовного дела № 90610010.]

“Я был бессилен…”. Из протокола допроса.

ДЗИЯУДИН МАЛЬСАГОВ

Родился в 1913 году в селе Старый Ачхой Ачхой-Мартановского района ЧИАССР, чеченец, образование высшее, семейный, работает главным ревизором контрольно-ревизионной группы, не судим.

В данное время живет в Грозном.

“Я работал следователем, прокурором, судьей и в других должностях с 1937 года в Чечено-Ингушетии, в Курчалоевском, Шалинском и Атагинском районах. В марте 1942 года был выдвинут заместителем наркома юстиции Чечено-Ингушской АССР.

18 февраля 1944 года в г Грозный приехали Л.П. Берия и другие руководящие работники НКВД. В тот же день утром меня пригласил бывший тогда председатель Совнаркома Супьян Моллаев и сообщил, что предстоит выселение чеченцев и ингушей.

Он сказал, что будет встреча у первого секретаря обкома партии Иванова, и чтобы я никуда не отлучался. Потом, через 2 часа меня пригласили в кабинет Иванова. Там находились Моллаев, Серов, Круглов, заместители Берия. Все это было засекречено. О том, что в республике находится Берия, мне сказал Моллаев. Мне также сказали, что я должен ехать в Галанчожский район. Туда я поехал с Халимом Рашидовым, вторым секретарем обкома КПСС [ВКП (б)].

Рашидов должен был быть в Сунженском районе, а я — и Галанчожском. До ст.Слепцовской мы поехали вместе. Нам сказали, что нас ожидает заместитель Берия – Аполлонов и другие высокопоставленные военные.

Когда мы прибыли на станцию, то там в железнодорожном вагоне находились генерал-полковник Аполлонов и другие генералы. С нами он начал проводить беседу. Зазвенел телефон, и я понял, что он, Аполлонов, разговаривает с Берия, так как, обращаясь к нему, называл по телефону его имя и отчество.

В Галанчож должны были поехать я, один генерал, старшие офицеры в сопровождении солдат. Фамилию генерала я не знаю. Они в то время сознательно искажали свои фамилии.

До с.Галанчож мы ехали на автомашинах. Еще до нашего отъезда после обеда в обкоме партии проводилось совещание партийно-хозяйственного актива. Когда мы вышли от 1-го секретаря обкома КПСС, нам сказали ждать в приемной. Оттуда нас завели в зал заседания обкома партии и там объявили, что предстоит выселение всего народа, и что все мы должны принять участие в этом. Лично я сам задал вопрос, почему выселяют всех, в чем они повинны? Я спросил, что у меня один брат вернулся контуженный с фронта, а пять братьев находятся на фронте, почему я и моя семья должны выселяться, как и многие другие такие семьи? На этот вопрос Серов ответил, что этап – мера временная, основная масса людей вернется обратно.

Никакой подписки о неразглашении сведений о поголовном выселении чеченцев у нас не брали, так как это объявилось только тем, кто был допущен к работе с секретными документами. Однако всех предупредили, что за разглашение этой операции будут привлечены к уголовной ответственности вплоть до расстрела.

Taк вот, в с.Галашки нам подали лошадей, и на них в сопровождении примерно 15 солдат я, генерал и еще другие офицеры поехали в Галанчожский район.

Еще за полтора месяца до выселения в селах Чечено-Ингушетии начали появляться солдаты якобы для учений, ведения боевых действии в горных условиях.

Вечером мы прибыли в с.Ялхорой Галанчожского района. Наше появление в этом районе было засекречено. Выселение чеченцев ожидалось начать 27, а 28 февраля 1944 года – закончить. Мне потом сказали, что 24.02.44 г. с плоскостных районов чеченцев выселили. Об этом мне сам Гвишиани.

Кстати, Гвишиани полтора месяца находился в с.Ялхорой, руководил выселением народа в Галанчожском районе. Он в то время был начальником Дальневосточного управления НКВД и оттуда был командирован в Чечню. В каждом районе выселением народа руководил военный не ниже звания генерала В с.Ялхорой нам представился сам Гвишиани, его имя, отчества я уже не помню. Внешне он разговаривал вежливо, культурно, назвал меня по имени. Это было вечером 19 февраля 1944 года.

24 февраля мы прибыли в с.Ялхорой, а после с капитаном Громовым поехали по маршруту с.Акки – Эски – Хайбах - Нашхой. С Громовым я познакомился в пути следования. В ночь с 26 на 27 февраля 1944 года мы приехали в с.Хайбах. В то время из Галанчожского района люди еще не были выселены. Были слухи о том, что в этом районе существует банда Исраилова, и поэтому, по всей видимости, власти придавали особое значение Галанчожскому району, и выселение чеченцев из этого района было немного отсрочено.

27 февраля в с.Хайбах собрали жителей для отправки в г.Грозный.

В Ялхорое находился штаб войск привлеченных к выселению.

В Хайбахе у конюшни колхоза им. Л.П.Берия собрали людей со всех окрестных хуторов и сел. Один офицер приказал, чтобы те, кто не может идти, зашли в конюшню, там подготовлено место, завезено сено и утеплено помещение. В эту конюшню стали заходить старики, женщины, дети, больные, а также и здоровые люди, присматривающие за своими больными и престарелыми родственниками. Там находились и здоровые люди, которые предполагали, что их вместе с нетранспортабельными могут увезти на машинах, лошадях. Некоторые говорили, что их вывезут оттуда на самолетах. По моему подсчету, туда зашло 650-700 человек, так как все они заходили на моих глазах. Остальных людей отправили через с.Ялхорой в с.Галашки и оттуда до ж.д. станции. Примерно в промежутке с 10 до 11 часов, когда выселили здоровую часть населения, ворота закрыли. Слышу команду: "Огонь!". Тут сразу вспыхнул огонь, охватив всю конюшню. Оказывается, заранее было подготовлено сено и облито керосином.

Когда пламя поднялось над конюшней, то люди, находившиеся внутри конюшни, с жуткими воплями о помощи выбили ворота и рванулись к выходу. Гвишиани, стоявший недалеко от этих ворот, приказал: “Огонь!”. Тут из автоматов и ручных пулеметов начали расстреливать выбегающих людей. Выход у конюшни был завялен трупами.

Один молодой человек выбежал оттуда и метрах в двадцати от ворот его настигли пули автоматчиков. Выбежали еще двое, но их у ворот также расстреляли.

Я подбежал к Гвишиани и попросил у него, чтобы прекратили произвол. Гвишиани ответил, что на это есть приказ Берия и Cepoва и попросил не вмешиваться в это дело, иначе, мол, как и они погибните здесь. Капитан Громов также начал возмущаться по поводу уничтожения людей. Мы с Громовым больше ничего не могли сделать.

Гвишиани позвал меня и Громова, дал в сопровождение несколько солдат и отправил нас в с.Малхесты.

Малхесты состоит из мелких горных хуторов с боевыми башнями, построенными еще несколько веков назад. Там, в Малхестах, была страшная картина: с промежутками в несколько десятков метров по дорогам, на тропах валялись трупы расстрелянных горцев. В самом Малхесты трудно было найти дом, где не находился бы труп расстрелянного чеченца.

Через несколько дней, когда мы с Громовым возвращались обратно, в пещере увидели много трупов расстрелянных людей. Мне особенно запомнился труп женщины, прижавшей к себе трупы двух детей, одного грудного ребенка, а второй труп ребенка 2-3 лет. Сидя, она их держала, как при жизни, прижав к своему телу.

В пути следования в Малхесты и оттуда мы чеченцев не встречали. Повсюду были солдаты, а оставшаяся часть населения скрывалась в горах и в лесах. Их автоматически причислили к бандитам и жестоко с ними расправлялись.

Когда мы возвращались в с.Малхесты, с Громовым мы заехали в Хайбах, чтобы посмотреть, что осталось после расстрела людей. В Хайбахе, у конюшни, чеченцы выкапывали трупы сожженных и расстрелянных людей. Увидев нас, они бросились и разные стороны. Я им на чеченском языке крикнул, чтобы они остановились, подошли ко мне. Один из них подошел ко мне, а остальные не стали подходить. Подошедший ко мне был Жандар Гаев. Вид у него был ужасный. Они круглые сутки откапывали трупы чеченцев и хоронили их в другом месте. Жандар сказал мне, что они уже похоронили 137 трупов.

В разговоре с нами он рассказал, что они отстали от своего народа и скрываются в горах от преследования. Я им посоветовал, чтобы они сдались властям. Но Жандар мне ответил, что убивают и тех чеченцев, которые добровольно идут к властям с просьбой соединить их с родственниками. Он попросил у меня какой-нибудь документ, чтобы их не расстреляли. Рядом стоял Громов. Он был поставлен в известность о сути этого разговора. Тогда мы с Громовым выдали справку Жандару Гаеву о том, что эти люди отбились от родственников и просили помочь им в соединении с ними, что они следуют к месту выселения. Не знаю, помогла ли эта справка кому-нибудь, так как у нас не было никакой печати или штампа заверить этот документ.

Потом мы с Громовым добрались до ж-д. станции Слепцовская. Там встретили какого-то полковника-грузина. У него спросили, где находятся Серов и Берия. Мы хотели им доложить, что в горах при выселении горцев допущены злоупотребления, уничтожено много невинных людей путем расстрела и сожжения. Полковник что-то сказал своему шоферу на грузинском языке. Громов же понял, так как он раньше работал в Грузии и знал грузинский язык. Громов сказал мне, что нам нужно срочно уехать оттуда. Мы сели в автомобиль и быстро уехали. Потом Громов говорил мне, что полковник вызвал автоматчиков, чтобы расстрелять нас как лишних свидетелей преступлений в Хайбахе и в Малхесты. Когда мы проехали с.Закан-Юрт, нас догнала военная автомашина, и офицер с этой автомашины сказал нам, что нам повезло, что мы уехали оттуда, так как нас искали автоматчики. По приезде в Грозный об этом геноциде я подробно рассказал Серову, примерно 8-го марта. Серов был в ярости, приказал не говорить никому об этом случае. В то время я и не мог больше заикнуться об этом преступлении, так как меня могли физически уничтожить как свидетеля этой трагедии.

Вопрос: Скажите, Мальсагов, когда Гвишиани отдавал приказ уничтожить людей, запертых в конюшне. Вы не обратили внимание на его лицо, его поведение?

Ответ: Гвишиани вел себя спокойно, что будто бы ничего не происходило, будто там не было людей. Там находились, кроме меня. Громов и другие офицеры, примерно человек 15 и много солдат. После Хайбаха с Гвишиани я никогда не встречался. После выселения моего народа Чечню я покинул 18 апреля 1944 года. До этого дня я был задержан представителем власти, так как нужно было содействовать выселению оставшихся в горах чеченцев. Вместе со мной были оставлены также и другие чеченцы, занимавшие в то время ответственные должности, а некоторые пробыли в Чечне и до 1948 года. В то время в Галанчожском районе действовала банда Хасана Исраилова. Эта банда какой-либо большой опасности не представляла. По моему соображению, в банде было 14 человек, а точно я не могу сказать. Эта банда не могла появиться и совершать какие-либо действия против Советской власти в то время, так как для операции по выселению чеченцев были стянуты войска НКВД. Кроме того, в горах была банда Виситы Анзорова. Сколько там было человек, я не могу сказать. Если говорить о банде, то могу рассказать следующее. Я был в отряде особого, назначения. Тот отряд был организован в июне 1942 года в г.Грозном, а позже этот отряд быстро переименовали в Грозненский истребительный батальон. Я был бойцом этого батальона. В этом батальоне не было ни одного рядового беспартийного. Основное назначение его была борьба с десантом немецкой армии. Летом 1942 года немцы были близки к Грозному. Немецкое командование забросило в горы десант. Это было в конце августа и начале сентября. Десант был заброшен в горы Веденского и Чеберлоевского районов. В нем было 76 человек под командованием полковника Геккерта, немецкого разведчика. Этот десант был быстро уничтожен и от него осталось 5 человек. В начале октября 1942 года был дан приказ спуститься в с.Нижалой. Наше командование обратилось к нам с просьбой помочь в поимке банды Шаипова. Нам сказали, что в этой банде более 100 человек. Разработали операцию, окружили эту банду. Бандиты бросали чучела из бурок и папах в обрыв, отвлекали внимание солдат, которые стреляли в направлении упавших чучел, а сами бандиты, воспользовавшись этим обстоятельством, уходили из окружения. Оказалось, что эта банда состояла из трех человек. В этой перестрелке был ранен 12-13-летний сын главаря банды – Шаипова. Когда подошли, то лейтенант хотел его застрелить, но я не позволил ему это сделать. Тогда он направил на меня пистолет, но я был готов к этому. Стоявший сзади мой автоматчик навел на него автомат. Лейтенант испугался, побежал и доложил в штаб, что я упустил банду. Из штаба пришли военные и начали разбирать этот случай. Я объяснил, что если мы берем в плен раненых немцев, то почему лейтенант пытается застрелить подростка, ведь он ранен и находится в плену. Выслушав мое возмущение, командование признало действия лейтенанта незаконными и арестовало его на 15 суток. Потом я приехал в районный центр Чеберлой. Там первым секретарем работал Халим Рашидов. Когда я был у него, следом в его кабинет зашли два человека в штатском. Это были Колесников – зам. наркома внутренних дел ЧИАССР, полковник, и Серов. Серов начал докладывать Рашидову, что между местечком Денидук и с.Нижалой идет “война”. Бои ведут отряды Красной армии с немецким десантом. Я удивился этому, так как только что прибыл оттуда. Я ответил им, что там никакой войны не было, а в перестрелке с тремя членами банды Шаипова ранен мальчик. Колесников и Серов докладывали в райкоме, что с обеих сторон имеются большие потери. После этого нарком внутренних дел Дроздов и первый секретарь Чечено-Ингушского обкома КПСС Иванов подписали и дали информацию в Москву о том, что они легализовали и уничтожили более 5000 бандитов-чеченцев и ингушей, а Л.П. Берия передал информацию в центр и в Москву, что в течение пяти дней идут ожесточенные бои с чеченскими бандитами. Это они делали с целью создать видимость тяжелой обстановки в этом регионе. В то время по грубо завышенным данным НКВД в банде находилось всего 335 человек, а откуда они взяли данные о 5 тыс. бандитов – неизвестно. Ведь я был свидетелем перестрелки с тремя членами банды Шаипова. Когда меня после допрашивали в Москве по делу Берия, я об этом и говорил – о фальсификации Берия сведений о наличии бандитов в Чечне. Все это было сфабриковано с целью опорочить в целом народ. Вопрос: Скажите, Мальсагов, Вы где-нибудь говорили о факте уничтожения чеченцев в Хайбахе, писали ли об этом, обращались ли к кому-нибудь с заявлением о привлечении к ответственности виновных лиц в уничтожении людей? Ответ: В январе 1945 года я написал об этом произволе в Хайбахе и Малхесты Сталину. В конце февраля меня за это уволили с работы и предупредили, что если я напишу об этом, то попрощаюсь с жизнью. В 1953 году, после ареста Берия, я написал в Москву об этом случае. Через три недели меня повезли в Москву и допрашивали. Я давал конкретные показания, как и Вам сейчас, о геноциде чеченского народа в Хайбахе, Малхесты и в других селах Чечни. В ходе допросов по делу Берия говорил, что были расстреляны также председатель Галанчожского райисполкома Бугаев и шесть ответственных работников райисполкома в с.Пешхо. Это случилось, когда они шли на соединение со своими родственниками. Когда записывали мои показания по делу Берия, я обратил внимание на то, что следователи не хотят изобличать в совершенном преступлении Серова и Круглова, а в отношении других преступников Гвишиани, Берия и других лиц показания записывали тщательно и охотно. В Москве я находился более трех недель. Когда шло предварительное расследование, на судебном процессе по делу Берия я не был, хотя был вызван в Москву. Почему-то меня на судебное заседание не вызывали и не допрашивали. Мои показания и весь материал по эпизоду Хайбахского преступления имеется в уголовном деле по обвинению Берия Л.П. Впоследствии, когда по моим заявлениям из Москвы приезжала комиссия во главе с заведующим отделом административных органов Тикуновым, то весь материал по Хайбаху находился у него со всеми моими заявлениями, письмами и жалобами. Тикунов приезжал в Казахстан, где я жил. Это было после моей встречи с Н.С.Хрущевым. С Н.С.Хрущевым я встретился в июле 1956 года, когда он приезжал в Алма-Ату. Хрущев проводил совещание партактива в оперном театре. Я участвовал в работе этого совещания. Мне представилась возможность лично вручить ему заявление о геноциде чеченского народа в Хайбахе, Малхесты и других селах. Охрана Хрущева была из КГБ республики. Начальник этой охраны меня знал, и после переговоров с ним, он прочитал мое письмо-заявление и разрешил мне подойти к Хрущеву после доклада и вручить его. Я представился Н.С.Хрущеву, сказал, что по национальности чеченец и просил рассмотреть заявление по факту уничтожения чеченцев в с.Хайбах. Хрущев пригласил в свою комнату, внимательно прочитал заявление и спросил у меня, знаю ли я, какая ответственность ложится на меня, если не подтвердятся изложенные в заявлении факты. Я ответил, что эти факты не могут не подтвердиться, и полностью отдаю себе отчет своим действиям. Хрущеву я сказал: “Нужно спросить Председателя КГБ СССР Серова и министра МВД СССР Круглова, где находятся 600-700 человек Нашхоевского сельсовета, где многие жители с.Малхесты, где председатель Галанчожского сельсовета и шесть ответственных работников?” 600-700 человек сожжены в Хайбахе в конюшне колхоза им. Л. П. Берия. Более 300 человек из Малхесты расстреляны, когда они скрывались от солдат. Делалось это по приказу Серова, Круглова и Берия. После этой встречи с Н.С.Хрущевым была создана комиссия по расследованию Хайбахского преступления во главе с ответственным работником ЦК КПСС Тикуновым. В 1956 году эта комиссия выехала в с.Хайбах, в бывшую Чечено-Ингушетию. При осмотре этого места участие принимал и я. При раскопках на месте бывшей конюшни сразу же обнаружили останки людей. Нашли много пуль и гильз от оружия, которым расстреливали чеченцев. Это расследование длилось свыше 6 месяцев. После была составлена справка по результатам расследования. Эту справку я читал лично. В ней правильно отражались все факты. Была проведена огромная работа, допрошены более ста человек. Вопрос: Скажите, Мальсагов, были ли те расстрелянные и сожженные больны тифом или другой болезнью? Ответ. Неправда, что уничтоженные были больны тифом. Возможно, среди них были единицы тифозных больных. Солдаты прямо в своих же домах расстреливали больных тифом. Кроме того, больных, которые не могли передвигаться, не выселяли, а сразу же уничтожали на месте в своих же кроватях, бывали случаи, когда выводили больных из дома и во дворе расстреливали. Расстрелянных людей никто не хоронил, и они лежали в тех позах, в которых настигла их смерть. Вопрос: Скажите, Мальсагов, имелись ли случаи умышленного отравления отбившихся при выселении чеченцев? Ответ: Да, эти случаи имели место. Военные оставляли отравленные продукты, пряники, сухари, сахар и т.д. Много было случаев гибели чеченцев от отравлений. Вопрос: Встречались ли Вы с ответственными работниками обкома КПСС после выселения народа, как они относились к этому геноциду? Ответ: Меня первый секретарь обкома КПСС Иванов не принял. Меня принял Лысов, бывший секретарь обкома КПСС по кадрам. Я ему рассказал о расстрелах мирных жителей. Он посоветовал обратиться к Серову. Я ответил, что Серову об этом рассказал. На этом между нами разговор окончился. Вопрос: После выселения чеченцев кто распоряжался их имуществом? Особенно скотом? Ответ: Часть скота перегнали в Грузию, часть – в Дагестан, часть – в Осетию и даже увезли в Тульскую область. То же можно сказать и о другом имуществе. Кстати, тогда скота в Чечне было намного больше, чем сейчас. Вопрос: Скажите, Мальсагов, у Вас сохранились какие-либо документы, переписка по Хайбаху? Ответ: К сожалению, нет. Вопрос: Скажите, как относился лично Тикунов к этим событиям? Ответ: Очень объективно. Хочу сказать вот о чем. Мне еще в то время стало известно, что приказ уничтожить нетранспортабельных подписал Круглов. В ходе расследования этих событий в 1956 году, когда доказали, что именно Круглов отдал приказ расстреливать нетранспортабельных чеченцев, то он, Круглов, застрелился. Серов же умер в июле 1990 года”.
***************

[Сэр с ЧИАССР]

...Муса Хадисов был заместителем прокурора Урус-Мартановского района Чечни, когда в 1990 году эта прокуратура возбудила уголовное дело по факту обнаружения массового захоронения людей со следами насильственной смерти в горном селении Хайбах. В интервью "РК" он рассказал, как велось расследование и объяснил, почему оно не было доведено до конца.

- На каком основании было возбуждено уголовное дело по факту преступления в Хайбахе?

- Основанием к возбуждению дела явились публикации в газетах и свидетельства очевидцев. Нами был собран обширный материал о сожжении более 700 человек в селении Хайбах. То было время горбачевской гласности и свободы слова. Люди начали говорить на запретные темы. Раньше чеченцы боялись упоминать о Хайбахе: это могло привести к нежелательным последствиям.

Еще будучи в Киргизии в ссылке, я слышал рассказы стариков о том, как в конюшне сожгли людей. Но я не знал, о каком селе идет речь. Когда я вернулся в Чечню и стал работать в прокуратуре Урус-Мартана, начали появляться публикации. Я вспомнил рассказы стариков, которые вытаскивали трупы людей из сгоревшей конюшни и опознавали близких по волосам, по бороде, по остаткам одежды. Все время, что люди были в депортации, они собирали друг у друга сведения о погибших. Первым, кто настойчивей других заговорил о Хайбахе, был Саламат Гаев, учитель русского языка и литературы из села Гехи-Чу. В тот трагический день он потерял десять близких родственников.

- Когда впервые был установлен факт сожжения людей?

- Этот факт был установлен в 1956 году. Тогда к Хрущеву обратился очевидец тех событий Дзияудин Мальсагов. В письме к Хрущеву он подробно рассказал, как все происходило. По указанию Хрущева была создана комиссия, работники прокуратуры СССР выезжали в Хайбах. Но дело тогда не было возбуждено. В 1944 году Мальсагов работал замминистра юстиции Чечено-Ингушетии и как партийно-хозяйственный работник оказывал военным помощь в выселении населения. 27 февраля 1944 из окрестных сел было собрано все население. "Транспортабельных" отправили в районный центр Хайхорой. А женщины, дети, калеки остались в Хайбахе, потому что не было дороги, только тропинка. Чтобы избавиться от них командующий операцией генерал- полковник Гвишиани, по согласованию с Берия и его заместителями, загнал этих людей в конюшню. Он приказал солдатам обложить ее снаружи и изнутри сеном, а людям объяснить , что скоро прилетят самолеты, и всех вывезут. Потом конюшню облили керосином. Мальсагов рассказывал, что когда он и стоявший с ним рядом капитан Громов поняли, что происходит, они закричали: "Что вы делаете?" Но раздалась команда :"Огонь!" А потом были выстрелы , все вспыхнуло и конюшня загорелась. Раздались крики и вопли обезумевших людей. Толпа бросилась к воротам. Но в этот момент на ворота направили пулеметы. Потом упала сгоревшая крыша конюшни. Люди сгорели заживо.

- Кого вы допрашивали на следствии, как свидетелей?

- Было настоящее следствие. Свидетелями были те, кто в то время ушел за дровами в лес и не был на месте. Кто-то пас скот. Некоторые люди боялись давать показания. Потом соглашались. Село Хайбах находится в лощине и с окрестных сел все видно Поэтому многие люди заметили, как поджигали конюшню, и как она горела. Свидетелями были и те , кто принимал участие в захоронении трупов сгоревших. Некоторые из них сторожили, чтобы не появились солдаты и не помешали похоронам. Другие - вытаскивали людей и закапывали. Быстро сделали носилки из подручных материалов, вырыли ямы и захоронили по мусульманским обычаям. Не все свидетели хотели давать показания. Некоторые из них говорили: "Советская власть никому ничего не простит, особенно чеченцам".

- Удалось ли вам довести уголовное дело до конца?

- В самый разгар следствия руководство прокуратуры Чеченской республики начало посылать телеграммы и письма требуя, чтобы я передал дело военной прокуратуре по подследственности, так как преступление было совершено военнослужащими. Но я знал, что если дело у меня заберут, то дальнейшего расследования не будет. Так и получилось: дело попало в военную прокуратуру Северокавказского гарнизона Ростове-на Дону. Там были проведены какие-то косметические допросы и дело было закрыто.

- В обвинительном заключении написано, что в казни людей виноваты Сталин, Берия, командующие операцией по выселению чеченцев, но в 1990 году их уже не было в живых. Удалось ли вам найти каких-то живых виновных в сожжении людей?

- Я допрашивал лейтенанта Николая Строева, который по словам очевидцев давал команду лейтенанту Синицыну заколоть 60-летнего старика и его восьмилетнего сына. На допросе он все это отрицал.

Я говорил ему: "Я знаю, что вы виноваты. Но вы - дитя того времени, того режима. Я Вас не обижу. Никто вас пальцем не тронет". Вскоре после этого допроса дело у меня забрали. В соответствии с законом, Строев подлежал уголовной ответственности. Для меня не было важным осудить какого-то конкретного исполнителя. Главными виновниками были вожди.

[Сэр с ЧИАССР]

Х1АЙБАХ.
Со вар хаьр г1улкх сец хуьндо тех1а бохш,хиьнц т1ях кхиикх со.
-------------
У Михаила Гвишиани был сын — известный философ и социолог Джермен Гвишиани (1928—2003), который был женат с января 1948 года на Людмиле Алексеевне Косыгиной (1928—1990), дочери А. Н. Косыгина (будущего Председателя Совета Министров СССР 1964-1980 гг.).
Впоследствии Джермен Гвишиани стал заместителем председателя Госкомитета по науке и технике(1962-1985 гг.) и заместителем председателя Госплана СССР (1985-1986 гг.).
У Михаила Гвишиани была еще приемная дочь- Лаура Васильевна Харадзе (1930—1987).
Так вот, Лаура Васильевна Харадзе- первая жена Е. М. Примакова, будущего председателя Совета Союза Верховного Совета СССР (1989—1990), руководителя Центральной службы разведки СССР (1991), директора Службы внешней разведки России (1991—1996), министра иностранных дел РФ (1996—1998), Председателя Правительства Российской Федерации (1998—1999).
С Лаурой Васильевной Харадзе Евгений Примаков был знаком с детских лет. Как известно, Примаков все детство провел в Грузии. Там же родилась и Лаура Харадзе. Более того, девочка жила с будущим мужем в одном дворе на Ленинградской улице, 10

-------------
Исторических работ, доказывающих, что история Хайбаха- фальшивка, сотни. И они очень обстоятельны.При этом не забываем,кто в это время Примаков!
НО!
Есть публикация Александра Захарова "Приговор приведен в исполнение", где говорится:
"Так что личность Берии совсем не так однозначна, как ее рисуют ему сочувствующие исследователи. Лаврентий Павлович был человеком своего времени и своего круга. В его биографии имелся и такой эпизод: 27 февраля 1944 года, утверждает историк Б. Соколов, во время депортации чеченцев и ингушей с Северного Кавказа 700 жителей селения Хайбах Шатойского района были сожжены в конюшне. Органы НКВД не укладывались в срок, отведенный на депортацию, и руководитель акции Михаил Гвишиани (будущий свояк Алексея Косыгина) принял решение на уничтожение. Берия, получив доклад Гвишиани, ответил: "За решительные действия в ходе выселения чеченцев в районе Хайбах вы представлены к правительственной награде с повышением в звании. Поздравляю".

И всё бы ничего и мы могли бы отнести данное утверждение к очередному спору историков, если бы не тот факт, что публикация выставлена на официальном сайте Федеральной службы безопасности РФ. И в конце публикации приписка:

"Редакция выражает благодарность сотрудникам Архива Президента Российской Федерации, оказавшим нам помощь при подготовке публикации...".
http://www.fsb.ru/fsb/history/author...blication.html

[Сэр с ЧИАССР]

С. Гаев, M. Хадисов, Т. Чагаева ХАЙБАХ:
следствие продолжается
https://coollib.cc/b/184536/read

[Сэр с ЧИАССР]

Вся операция заняла 2 часа. В вагонах для перевозки скота балкарцев везли в Киргизскую, Таджикскую и Казахскую ССР. Переселенцы начали возвращаться домой лишь спустя 13 лет. С 1994 года жители республики ежегодно отмечают 28 марта День возрождения балкарского народа. Голод, болезни и жестокое обращение военных — так вспоминают депортацию очевидцы:

Из воспоминаний местной жительницы: «Мы останавливались на полустанках, выносили мертвых, укутанных в саван, оставляли их на обочинах. Мимо шли составы. Верили, сейчас этот абсурд, этот кошмар закончится, и нас повернут назад. Но чем дальше нас везли, тем меньше оставалось той веры. Однажды я увидела офицера. Он сидел на ступеньках вагона и смотрел вдаль, в степь. Лицо бледное, уставшее, видно, что после госпиталя, на груди ордена. Это был удивительно красивый человек. Офицерская одежда сидела на нём так, как будто он в ней родился. В нем было что-то такое знакомое, что я невольно спросила: «Ты кто?» Он взглянул на меня серыми, как пепел, глазами и ответил: «Нохчи, сестра». Больше мы не сказали друг другу ни слова. Его состав тронулся раньше нашего. Уже позднее я поняла — знакомыми были боль и обида в его глазах. Они были в глазах у всех, кто ехал в нашем составе. Вот тогда мне почему-то стало по-настоящему страшно. Внутри, казалось, все окаменело.

И все равно теплилась надежда. У каждого она умирала по-своему. У меня это было так. Однажды нас в очередной раз остановили в степи. Было раннее утро… Рассвет у нас в горах наступает медленно. Сначала розовеет один склон горы, потом свет постепенно заливает ущелье. Поют птицы, шелестит листва. Солнце начинает согревать землю. Здесь же огромное круглое солнце стремительно поднималось над горизонтом и заливало нестерпимым жаром все вокруг. Вдруг мимо проехала женщина. На голову у нее был намотан большой белый тюрбан. Желтоватое лицо с узкими глазами невозмутимо. Во рту дымилась трубка. Ехала она на осле. Об азиатских народах, об их обычаях мы тогда практически ничего не знали. Как и большинство наших женщин, дальше Нальчика я никогда нигде не бывала. А женщину на осла у нас сажали в наказание за прелюбодеяние. Здесь же все было иначе. У меня было ощущение, что нас забросили на край земли. И я зарыдала»
https://diletant.media/articles/39786219/

[Сэр с ЧИАССР]

Абдула Бугаев: ДЕПОРТАЦИЯ ЧЕЧЕНЦЕВ И ИНГУШЕЙ 23 февраля 1944г.

[Берзаб1ярг]

Сообщение от Gubash

Дал геч дойла белчарн массарна! Цъа а диц лур дац, духур дац!

Амин йа Аллах1.