[Сэр с ЧИАССР]

Переговоры Гитлера и Молотова в Берлине *
13 ноября 1940 г
(Запись личного переводчика Риббентропа посланника Пауля Шмидта)

..Затем Молотов завел речь о морских проливах, которые он, ссылаясь на Крымскую войну и события 1918—1919 гг., охарактеризовал как исторические ворота агрессии Англии против Советского Союза. Положение является для России еще более угрожающим потому, что теперь англичане закрепились в Греции. Из соображений безопасности отношения Советской России с другими черноморскими странами имеют большое значение. В данной связи Молотов задал фюреру вопрос: что сказала бы Германия, если бы Россия дала Болгарии, то есть ближе нее расположенной к проливам независимой стране, гарантию на точно таких же условиях, на каких ее дала Германия Румынии? Однако Россия намерена предварительно достигнуть в этом вопросе единства с Германией, а, возможно, также и с Италией. <.. .> На вопрос Молотова о германской позиции в отношении проливов фюрер ответил: имперский министр иностранных дел уже предусмотрел этот пункт и имеет в виду пересмотр заключенного в Монтре соглашения о них в пользу Советского Союза...
https://doc20vek.ru/node/1398

**********************************
**********************************
==========================

[Сэр с ЧИАССР]

...В обширной посвященной визиту литературе до сих пор преобладало мнение, что беседы уподоблялись «диалогу глухих», в котором Гитлер говорил об одном, Молотов — о другом; Гитлер стремился затрагивать общие концепции переустройства мира, Молотов же сосредоточился на конкретных вопросах (Финляндия, Дунай и др.). Теперь, когда найдена записка Молотова от 9 ноября 1940 г., появилась возможность по-новому взглянуть на переговоры. Она выглядела следующим образом:

«С. секретно. В. М. Некот. дир-вы к Берл. поездке
(9/XI.40 г.)

1. Цель поездки:

а) Разузнать действительные намерения Г. и всех участников Пакта 3-х (Г., И., Я.) в осуществлении плана создания «Новой Европы», а также «Велик. Вост.-Азиатского Пространства»: границы «Нов. Евр.» и «Вост.-Аз. Пр.»: характер госуд. структуры и отношения отд. европ. государств в «Н. Е.» и в «В.-А.»; этапы и сроки осуществления этих планов и, по кр. мере, ближайшие из них; перспективы присоединения других стран к Пакту 3-х; место СССР в этих планах в данный момент и в дальнейшем.

б) Подготовить первоначальную наметку сферы интересов СССР в Европе, а также в Ближней и Средней Азии, прощупав возможность соглашения об этом с Г. (а также с И.), но не заключать какого-либо соглашения с Г. и И. на данной стадии переговоров, имея в виду продолжение этих переговоров в Москве, куда должен приехать Риб-п в ближайшее время.

2. Исходя из того, что с.-г. соглашение о частичном разграничении сфер интересов СССР и Герм. событиями исчерпано (за исключ. Финл.), в переговорах добиваться, чтобы к сфере интересов СССР были отнесены:

а) Финляндия — на основе с.-г. соглашения 39 г., в выполнении которого Г. должна устранить всякие трудности и неясности (вывод герм. войск, прекращение всяких политич. демонстраций в Ф. и в Г., направленных во вред интересам СССР).

б) Дунай, в части Морского Дуная, — в соответствии с директивами т. Соболеву.

Сказать также о нашем недовольстве тем, что Г. не консультировалась с СССР по вопросу о гарантиях и вводе войск в Румынию.

в) Болгария — главный вопрос переговоров, должна быть, по договоренности с Г. и И., отнесена к сфере интересов СССР на той же основе гарантий Болгарии со стороны СССР, как это сделано Германией и Италией в отношении Румынии, с вводом советских войск в Болгарию.

г) Вопрос о Турции и ее судьбах не может быть решен без нашего участия, т. к. у нас есть серьезные интересы в Турции.

д) Вопрос о дальнейшей судьбе Румынии и Венгрии, как граничащих с СССР, нас очень интересует и мы хотели бы, чтобы об этом с нами договорились.

е) Вопрос об Иране не может решаться без участия СССР, т. к. там у нас есть серьезные интересы. Без нужды об этом не говорить.

ж) В отношении Греции и Югославии мы хотели бы знать, что думает Ось предпринять?

з) В вопросе о Швеции СССР остается на той позиции, что сохранение нейтралитета этого государства в интересах СССР и Германии. Остается ли Г. на той же позиции?

и) СССР, как балтийское государство, интересует вопрос о свободном проходе судов из Балтики в мирное и военное время через М. и Б. Бельты, Эрезунд, Категат и Скагерак. Хорошо было бы, по примеру совещания о Дунае, устроить совещание по этому вопросу из представителей заинтересованных стран.

к) На Шпицбергене должна быть обеспечена работа нашей угольной концессии.

3. Транзит Германия — Япония — наша могучая позиция, что надо иметь в виду.

4. Если спросят о наших отношениях с Турцией — сказать о нашем ответе туркам, а именно: мы им сказали, что отсутствие пакта взаимопомощи с СССР не дает им права требовать помощи от СССР.

5. Если спросят о наших отношениях с Англией, то сказать в духе обмена мнений на даче Ст.

6. Сказать, что нам сообщили о сделанных через Рузвельта мирных предложениях Англии со стороны Германии. Соответствует ли это действительности и каков ответ?

7. На возможный вопрос о наших отношения с США ответить, что США также спрашивают нас: не можем ли мы оказать поддержку Турции и Ирану в случае возникновения опасности для них. Мы пока не ответили на эти вопросы.

8. Спросить, где границы «Восточно-Азиатского Пространства» по Пакту 3-х.

9. Относительно Китая в секретном протоколе, в качестве одного из пунктов этого протокола; сказать о необходимости добиваться почетного мира для Китая (Чан-Кайши), в чем СССР, м. б. с участием Г. и И., готов взять на себя посредничество, причем мы не возражаем, чтобы Индонезия была признана сферой влияния Японии (Маньчжоу-Го остается за Я.).

10. Предложить сделать мирную акцию в виде открытой декларации 4-х держав (если выяснится благоприятный ход основных переговоров: Болг., Турц. и др.) на условиях сохранения Великобританской Империи (без подмандатных территорий) со всеми теми владениями, которыми Англия теперь владеет, и при условии невмешательства в дела Европы и немедленного ухода из Гибралтара и Египта, а также с обязательством немедленного возврата Германии ее прежних колоний.

11. О сов.-японских отношениях — держаться вначале в рамках моего ответа Татекаве.

12. Спросить о судьбе Польши, — на основе соглаш. 1939 г.

13. О компенсации собственности в Прибалтах: 25% в один год, 50% — в три года (равн. долями).

14. Об эконом. делах: — в случае удовл. хода перегов. — о хлебе».

Необычный вид документа, в первую очередь его «неформальность», ставит ряд вопросов. Во-первых, встает вопрос об авторстве. Почерк Молотова определяется без всяких сомнений — он прекрасно известен исследователям. Но почему он писал этот текст на листках, вырванных из блокнота? Перфорация верхней части листков видна сразу, их формат — значительно меньше нормального и соответствует размеру блокнота. Если Молотов решил излагать свои мысли, то почему в таком необычном оформлении? Обращает на себя внимание и заголовок. Он явно вписан позже, иными, более яркими чернилами: «Некоторые директивы к Берлинской поездке». Дата «9 ноября 1940 г.» стоит отдельно. Также отдельно в левом верхнем углу стоит обозначение секретности: «Совершенно секретно». Именно под этой отдельной строчкой стоят инициалы «В. М.».

Еще более странны обильные сокращения, которыми пестрит документ. Сокращены названия стран, многие понятия, прилагательные, имена. Манера сокращения выдержана на всех девяти страницах. Далее, по всему тексту расположены подчеркивания разного вида — волнообразные и прямые, одинарные и двойные. На основании этих текстологических особенностей автор высказывает свое убеждение, что документы являются результатом диктовки, которую вел Сталин (кто иной?) в беседе с Молотовым за день до его отъезда из Москвы. Беседа, видимо, происходила на даче Сталина, так как дневник секретаря Сталина фиксирует: с 5 по 15 ноября 1940 г. у Сталина рабочих приемов вообще не было. Свое личное убеждение автор подкрепляет следующим источниковедческим прецедентом: в августе 1939 г., когда Ворошилов готовился стать руководителем советской военной миссии на переговорах с военными миссиями Англии и Франции, Сталин продиктовал ему полную инструкцию, которую Ворошилов записал (без помарок!) на своем бланке наркома обороны СССР. Такая практика вполне могла быть использована в столь важном случае, которым стал визит Молотова в Берлин.

Наконец, обратим внимание на следующий момент. Из шифротелеграмм, которые Сталин посылал в Берлин Молотову, известны две «рекомендации», точнее — указания, которые были посланы вдогонку наркому, когда он уже был в дороге. Одна из них, от 11 ноября, касалась Индии (не ставить вопроса о немедленном предоставлении статуса доминиона). Вторая, от 13 ноября, относилась к Ирану, о котором не надлежало говорить развернуто. Когда же мы читаем рукописный текст, датированный 9 ноября, то в него эти поправки уже внесены! Разгадка может быть простой: эти листки из блокнота Молотов брал с собой в Берлин и там внес необходимую правку. Тем самым можно исключить возможную трактовку документа как продукта творчества самого Молотова. Не говоря уже о том, что тот не решился бы руководствоваться в Берлине лишь своими личными соображениями. Весь характер «14 пунктов» носит явный отпечаток сталинской логики. В соединении с телеграфными указаниями эти пункты и представляют собой широкую программу Сталина для ноябрьских переговоров.

Список советских пожеланий, касающихся раздела сфер влияния, в директивах изложен в своих основных положениях, хотя какие-то подробности, видимо, обсуждались отдельно, как об этом свидетельствуют дополнительные указания, посланные «вдогонку» Молотову. Центральным моментом, на наш взгляд, является «южный вариант» советской экспансии, который изложен во 2-м пункте, а также в пунктах 4, 7, 10, 14. Этот «южный вариант» был далеко не случайным в программе Сталина. Решив в своем духе «западный вариант» (Западная Украина и Белоруссия, Прибалтика), Сталин не мог забыть и о южных границах СССР. Косвенным свидетельством этого являются воспоминания Молотова, согласно которым, рассматривая в 1945 г. послевоенную карту СССР и выражая общее удовлетворение укреплением советских позиций, Сталин заметил: «Вот здесь мне наша граница не нравится» — и показал южнее Кавказа.

Нельзя исключить, что на основе давних русско-болгарских традиций сталинское руководство могло рассчитывать на полное влияние в Болгарии. Что же касается Красной Армии, то ее функция на Балканах в основном должна была стать антитурецкой, особенно после удовлетворения болгарских притязаний на Восточную Фракию. Как разъяснял в телеграмме Молотову Сталин, ввод советских войск был задуман «для защиты входов в Черное море». Сталин разъяснял, что «этот вопрос особенно актуален теперь и не терпит отлагательства не только потому, что Турция связана с Англией, но и потому, что Англия своим флотом заняла острова и порты Греции, откуда она всегда может угрожать берегам СССР, используя свое соглашение с Турцией» (шифровка от 13 ноября). У этой аргументации, явно приспособленной для Гитлера, было «двойное дно» — в равной мере она, согласно логике Сталина, могла бы быть применена и к укреплению германских позиций в Турции и Болгарии.

Второй «заход» на Дарданеллы предполагался через саму Турцию. Карсское соглашение 1921 г. оставалось для Сталина головной болью. Директивы, правда, ограничивались формулой озабоченности «вопросом о Турции и ее судьбах»; в пункте четвертом подчеркивался напряженный характер советско-турецких отношений и отсутствие договорных отношений. Этот пункт имел в виду записку, которая была вручена 4 ноября 1940 г. послу Турции в Москве А. Актаю. В ней, отвечая на запрос Турции по поводу обострения ситуации на Балканах, СССР выразил «недоумение» по поводу запроса Турции, сможет ли СССР оказать ей помощь. Между СССР и Турцией, напоминали в Москве, «не существует пакта о взаимопомощи».
Вокруг Турции в 1940 г. шла сложная дипломатическая игра, в которой участвовали и державы «оси», и Англия, и, разумеется, СССР. Отправляясь в Берлин, Молотов делал серьезную заявку на удовлетворение своих интересов в Турции со стороны Германии: они касались в первую очередь проливов, но не только их. Как явствует из дополнительных указаний Сталина, Молотову давались полномочия на обсуждение вопроса о разделе Турции. Возможно, сыграли роль и донесения советской разведки на этот счет. Нетрудно догадаться, что могла обсуждаться перспектива раздела Турции между Болгарией (восточная часть, советские базы на проливе) и Советским Союзом. Об умонастроениях Сталина того времени достаточно ясно говорят его слова, сказанные Димитрову 25 ноября 1940 г.: «Мы турок выгоним в Азию. Какая это Турция? Там два миллиона грузин, полтора миллиона армян, один миллион курдов и т. д. Турок только 6-7 миллионов».

Другое дело, что Сталин ошибался в подобных расчетах. Во-первых, против советских баз в Дарданеллах категорически протестовала Италия. Во-вторых, сам Гитлер считал необходимым «отвлечь» СССР от проливов в сторону Индии (в беседе с Муссолини 28 октября 1940 г.). Впоследствии Гитлер говорил туркам, что во время бесед с Молотовым он «воспрепятствовал ликвидации Россией Болгарии и Турции». Но это было не единственное заблуждение Сталина перед берлинской поездкой Молотова!
---------------
Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой. — М.: Вече, 2000.
https://militera.lib.ru/research/bezymensky3/20.html

[Сэр с ЧИАССР]

24 мая 1945 года на торжественном приеме в Москве. Сталин говорил:

«У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!»
За что же выпала русскому народу благодарность Верховного Главнокомандующего? За «ясный ум, стойкий характер и терпение», о которых Сталин говорил в той же примечательной речи? Или за то, что он, русский народ, так и не задал Сталину вопрос: как же могла случиться катастрофа, начавшаяся в роковой день 22 июня 1941 года?

На первый взгляд, эта катастрофа не должна была произойти. Не должна и даже, как казалось советским людям, не могла случиться. Советский Союз, родившись в битвах Гражданской войны и иностранной интервенции, был «запрограммирован» на отражение вражеской агрессии, о чем все годы говорили со всех трибун. Не только говорили, но действительно готовились к вооруженной схватке во имя социалистического отечества. Не жалели для этого сил и средств. Относились к Красной Армии как к всеобщей любимице. Требовали бдительности по отношению к проискам англо-французских плутократов, польских панов и румынских бояр. С момента прихода Гитлера к власти не скрывали от народа, что перед ним опасный и коварный враг, готовящийся к «дранг нах Остен». Помогали первым жертвам германской и японской агрессии. Не собирались отдавать ни пяди своей земли, а отпор готовились давать уже на территории врага. Создавали индустриальную базу, чтобы вооружить армию, недаром считавшуюся одной из лучших в Европе и мире. На митингах единодушно одобряли расправы со всеми, кто «продался готовящим войну иностранным разведкам». Одним словом, готовность к войне была стержнем морального состояния советского общества. Его выражали слова песни: «Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов...».

И вдруг — 22 июня 1941 года! Не «пяди», а тысячи квадратных километров советской земли оказались захваченными врагом. Не на его территории велась война, а у стен Ленинграда, Киева, Минска, Москвы. За первые месяцы войны понесла поражения та самая Красная Армия, которая считалась самой сильной «от тайги до британских морей».

Как это могло случиться? К чести того народа, которого задним числом благодарил Сталин, этот вопрос себе в 1941 году не задавали, а, стиснув зубы, совершили немыслимое: остановили вермахт у Ленинграда и Москвы. Все военные эксперты Запада предрекали гибель Красной Армии и Советского Союза и спорили лишь о дате. Советское общество, надевшее шинель, нашло в себе силы перебороть вермахт. Времени для размышлений не было, а когда оно находилось, то задумывавшимся давали понять: не спрашивайте. Пришедшая и завоеванная столь дорогой ценой Победа должна была все списать, на что безусловно рассчитывали те, кто нес ответственность за понесенные в 1941 году потери.

Как же могла социалистическая система допустить катастрофу, случившуюся в июне 1941 года? Впрочем, ответы были заготовлены давно. Нападение Гитлера объявили внезапным, действия Гитлера — вероломными. С советской стороны признавались ошибки. «Отдельные» ошибки — их партия осудила, и порой сурово. Например, в 1941 году расстреляли известного генерала армии Павлова и других для острастки. Для острастки же были заранее объявлены изменниками родины те, кто попадал в плен. Когда же их число стало измеряться сотнями тысяч, то избрали самый простой метод: перестали сообщать о них. А коли пленных вроде как не было, то и объяснять было нечего...

Еще в сталинские времена стали рушиться подобные легенды, после XX съезда — еще пуще. Но сопротивление оказалось отчаянным. Когда президиум ЦК КПСС обсуждал тезисы будущего доклада Н. С. Хрущева, один из членов президиума предложил включить упоминание о военной катастрофе 1941 года и вине Сталина. Все остальные встали горой за престиж великого полководца. Но не Сталину, а миллионам солдат на фронте и трудящимся в тылу пришлось вынести чудовищные испытания и горести. Кто и когда мог ожидать, что под Минском и Белостоком в плен попадут 323 тысячи человек, под Уманью — 103, под Смоленском и Рославлем — 348 тысяч, под Киевом — 665 тысяч, под Вязьмой — 662 тысячи? Всего, по немецкой статистике, в 1941 году в руках вермахта оказалось 2 миллиона 465 тысяч человек. А сколько было неучтенных? Сколько погибших? 1941 год фактически перемолол ту действующую армию, которая стояла на западных границах...
--------
https://militera.lib.ru/research/bezymensky3/30.html

[Сэр с ЧИАССР]

Азиз Алиев спас дагестанцев от выселения «в Сибирь» в 1944 году
(Алиев Азиз Мамед Керимович,тесть Гейдара Алиева и нен да Ильхама Алиева.
27 сентября 1942 года назначили первым секретарём Дагестанского областного комитета ВКП(б))
*************************
Работа врача интересна не только тем, что имеешь возможность оказывать помощь человеку, но и тем, что врач встречается со многими людьми с интересной судьбой. Больные нередко рассказывают о событиях, свидетелями которых они были. И в моей памяти сохранились рассказы бывших больных, они проливают свет на некоторые события прошлого.



В 80-е годы ХХ столетия мне пришлось встречаться с известным в Дагестане человеком — Багаутдином Пайзуллаевым, из сел. Доргели Карабудахкентского района. Тогда Багаутдину Пайзуллаеву было около 80 лет. Он был одним из тех, кто в 30-е годы организовывал колхозы и был одним из первых председателей колхоза «Красный партизан» в его родном селении Доргели. В те годы колхоз, который он возглавлял, был передовым в Дагестане. И поэтому в 1937 году Багаутдин Пайзуллаев был избран первым депутатом Верховного Совета СССР, наряду с Адильгереем Тахтаровым, председателем Президиума Верховного Совета ДАССР и некоторыми другими. Он принимал участие в первых сессиях Верховного Совета СССР.

Депутаты, избранные в Верховный Совет в 1937 году на 4 года по новой «сталинской» Конституции, должны были быть переизбраны в 1941 году. Но началась война, и депутаты 1937 года оставались ими до 1946 года. Все годы войны Багаутдин был активным участником тылового фронта, принимал участие в организации помощи фронту. В годы войны колхоз «Красный партизан» оставался одним из самых передовых в республике. Через несколько лет после войны он был освобождён по собственному желанию. Пользовался большим авторитетом в республике и в родном селении. Неслучайно в 60-е годы сельчане повторно избрали Багаутдина Пайзуллаева своим председателем, и ему удалось вновь поднять хозяйство родного села. Именно в те годы при его активном участии было организовано птицехозяйство «Эльдама», которое и сегодня функционирует.

Когда мы познакомились с Багаутдином Пайзуллаевым, он уже был на пенсии и с удовольствием рассказывал о событиях, участником которых был. Выглядел он бодрым, была ясная память, многое помнил, был интересным собеседником. Я хотел бы изложить один из его рассказов о событиях военных лет. Думаю, он будет интересным сегодняшнему читателю. Для удобства изложения пишу от лица Багаутдина Пайзуллаева, примерно так, как он и рассказывал (т.е. с его слов):

– До и во время войны мне не раз приходилось выезжать по своим депутатским обязанностям в Москву. Как правило, мы, дагестанские депутаты Верховного Совета СССР, на сессию выезжали вместе. Но бывало и так, что выезжало высшее руководство (секретарь обкома, председатель Президиума Верховного Совета ДАССР), и они с собой брали и меня, когда решались вопросы сельского хозяйства. Ехали мы, как правило, поездом. Я, как председатель колхоза, обеспечивал всех провизией (хлеб, сушёное мясо, колбаса, сыр и т.д.).

Где-то в начале 1944 года мне позвонили из обкома, чтобы я подготовился к поездке в Москву на завтра. О целях поездки ничего не говорилось, да и не было принято спрашивать. На следующий день я приехал в Махачкалу в полной готовности. Вечером мы, 1 секретарь Дагестанского обкома ВКП(б) Азиз Алиев1, председатель Президиума Верховного Совета Дагестана А. Тахтаров2 и я поездом отправились в Москву. По дороге говорили о войне и о работе. Каких-то конкретных разговоров о целях нашей поездки не было. Я знал, секретарь обкома А. Алиев не был депутатом, он только недавно приехал в республику. А. Тахтаров и я были депутатами Верховного Совета СССР. В Москве в партийные органы заходил обычно секретарь обкома А. Алиев. В советских органах вопросы решал А. Тахтаров, иногда вместе со мной. Приехав в Москву, мы остановились в известной гостинице «Москва». Отдельный номер был выделен А. Алиеву. В другом номере жили мы с А. Тахтаровым. Обычно завтракали и ужинали вместе в нашем номере. А. Алиев хорошо говорил на кумыкском. Каждое утро, позавтракав, А. Алиев и А. Тахтаров куда-то уходили. На сей раз меня они с собой не взяли и о своих визитах ничего не рассказывали. И я ничего не спрашивал. Я понимал, что если понадобится, они сами расскажут.

Иногда А. Алиев уходил один, иногда уходили оба. Бывало, А. Тахтаров возвращался пораньше, А. Алиев всегда возвращался поздно. Я их обычно ждал с готовым ужином.
В один из дней А. Тахтаров то ли не уходил, то ли вернулся рано, а А. Алиева долго не было. Далеко за полночь в наш номер ворвался А. Алиев и с объятиями бросился к А. Тахтарову со словами:

– Адильгерей! Всё, вопрос решился, Дагестан никто не тронет. Вопрос согласован с И. В. Сталиным.

Оказывается, он все это время находился в ЦК у Георгия Маленкова3. Потом, успокоившись, они все рассказали. Оказывается, в эти дни в ЦК ВКП(б) или ГКО решался вопрос о возможном выселении дагестанцев, как это было сделано с чеченцами, ингушами, калмыками и др.

Об этих вопросах я до этого ничего не знал. Видно, высшее руководство республики — первый секретарь обкома А. Алиев, председатель Президиума Верховного Совета А. Тахтаров — были информированы. Поэтому и была организована эта поездка. Я, наверное, был приглашён на всякий случай, если понадобится рядовой депутат Верховного Совета СССР.

В эту ночь было окончательно решено — дагестанцев не высылать. За это мы немного и выпили. После обмена мнениями А. Алиев поставил вопрос о том, как оправдать такое доверие дагестанцам. Он предложил усилить работу среди населения по мобилизации добровольцев на фронт. А. Тахтаров поддержал это предложение. Действительно, по возвращении в Дагестан руководители республики — сам А. Алиев, А. Тахтаров, председатель Совнаркома А. Д. Даниялов — выезжали в районы республики для мобилизации добровольцев. Была проделана огромная работа.

Здесь я не могу не рассказать ещё об одном событии того времени.

Как известно, дагестанцы активно воевали на фронтах Отечественной войны. Но в республике были и те, кто проявили малодушие, где-то и трусость, прятались в горах и лесах, занимались разбоем. Приходилось с такими вести войну, против них создавались истребительные отряды из милиционеров. Потери бывали с обеих сторон. До меня доходила информация о том, что и в моём селении Доргели кое-кто самовольно покинул фронт, днем прячется в лесах, а ночью приходят домой. Ловить их тоже было непросто. В колхозе не хватало рабочей силы. Работали в основном женщины и дети. Я был в отчаянии. Не зная, что делать, как-то передал в некоторые дома, где были такие, чтобы они работали в кутанах, на полях. А их трудодни записывали на счёт их жён, детей.

Прошло какое-то время. В один из дней в село приезжают представители НКВД и мне срочно предлагают ехать в Махачкалу. По их лицам и глазам вижу что-то неладное. За собой я чувствовал один грешок: не привлекал НКВД к борьбе с теми сельчанами, которые самовольно покинули фронт, скрывались дома. А я смотрел на всё это сквозь пальцы и даже привлекал их к работе в колхозе.

Меня привезли в обком, завели в кабинет завсельхозотделом и ушли, ничего не говоря. Время тянулось долго. Под утро ко мне забежал завсельхозотделом обкома, обнял и говорит: «Всё хорошо! Поздравляю!»

А я ничего не могу понять. Потом он мне спокойно всё рассказал. Оказывается, всё было связано с моими земляками-«дезертирами». Естественно, меня должны были арестовать. Но я был депутатом Верховного Совета СССР. Для моего ареста необходимо было согласие самого М. И. Калинина. Оказалось, что в эту ночь в Дагестан приехали Берия и Багиров4. Ознакомились с положением дел в республике. Им доложили и об одном строптивом председателе колхоза, который собрал всех «дезертиров», дал им работу в колхозе вместо передачи их в НКВД. И когда Берия докладывал И. В. Сталину об обстановке в Дагестане, он доложил и о строптивом председателе колхоза-депутате, для получения санкции на арест.

И. В. Сталин, говорят, переспросил:

– Что за колхоз? Какие у него показатели?

Ему ответили:

– Это один из самых передовых колхозов, планы выполняются, фронту помогает.

– Раз так, председателя-депутата не надо трогать, — заключил Сталин.

Берия уточнил:

– А как быть, ведь он совершил противозаконное дело?

– Надо узаконить реабилитацию тех, кто на первых этапах войны проявил малодушие. Возможно, эти люди уже жалеют о содеянном. Надо им дать возможность исправиться. Мы тут с Калининым посоветуемся. Решение Президиума Верховного совета СССР скоро получите, — постановил Сталин.

Меня отпустили. Через день в райцентр, в Буйнакск, приехал первый секретарь обкома А. Алиев. Войдя в зал, он глазами поискал меня, встретившись, обнял и повёл в президиум. Посадив меня за стол, сам пошёл к трибуне.

В своём выступлении он рассказал о дезертирстве в республике, об истребительных отрядах, о потерях с обеих сторон. И рассказал о моём опыте использования этих людей в колхозе, рассказал он и об указаниях Сталина на этот счёт, о Постановлении Правительства по этому вопросу. Сказал, что по всей стране добросовестно работавшие освобождаются от преследований. С этого дня истребительные отряды свернули свою работу. Началась массовая реабилитация уклонившихся от призыва.

Всё это было до нашей поездки в Москву.

После возвращения из Москвы я обратился ко всем этим «уклонистам», чтобы они определились. Почти все они записались добровольцами на фронт. Эти доргелинцы хорошо воевали, некоторые из них погибли на фронте. Наш опыт был распространён на всю страну. По республике многие уклонившиеся были мобилизованы и пополнили ряды добровольцев на фоне решения ГКО — дагестанцев не высылать. Это было чрезвычайно важно…

Таким образом, изложенный мною рассказ депутата Багаутдина Пайзуллаева проливает свет на вопрос, кто же участвовал в решении вопроса о невыселении дагестанцев? Рассказ Багаутдина Пайзуллаева очень интересен в свете сегодняшних разговоров о том, кто спас Дагестан от выселения 1944 года. Как видно из рассказа, многие вопросы замыкались на первом секретаре обкома ВКП(б) А. Алиеве и, совершенно естественно, на первом секретаре Компартии Азербайджана М. Багирове, являвшемся в те годы единственным членом ГКО по Кавказу.

Сагадулла АБУСУЕВ,
профессор.

https://yandexwebcache.net/yandbtm?f...ff4a23&keyno=0

[Сэр с ЧИАССР]

В 1943 г., после Тегеранской конференции глав государств
антигитлеровской коалиции, Багиров М. А. при встрече с предсе
дателем Совнаркома ДАССР Данияловым А. Д. передал разговор
его со И. В. Сталиным. Описав трудности Дагестана, которые он
испытывал в связи с войной, Багиров М. высказал мысль о пере
даче или присоединении Дагестана к Азербайджану. Сталин, как
великий прагматик, задал ему вопрос: «А как отнесутся дагестан
цы к такому предложению?», - Багиров М. А. ответил: «По-
чоему, неплохо».2 Абдурахман Даниялов не дал сразу ответа,
сказав, что «надо посоветоваться с товарищами». Однако слухи о
намерениях Азербайджанского руководства быстро распростра
нились среди актива республики. Отдельные руководители рес
публики начали подумывать об этом в связи с приездом на руко
водящую работу из Баку в Дагестан большой группы людей.
Между тем, вопрос оказался не снятым с повестки дня. Раз
говор, состоявшийся с Багировым М., Данияловым А., Алиеву А.
не передал и сам Алиев Азиз, зная эти слухи, инициативу не про
являл.
Однажды в беседе с Алиевым А. Даниялов А. все-таки поднял
этот вопрос, и Алиев А. высказал отрицательное свое отношение к присоединению Дагестана к Азербайджану и пояснил: «Сейчас
прямо входим в ЦК ВКП(б), а в случае перехода в Азербайджан
будем подчиняться ЦК ВКП(б) Азербайджана. Кроме того Кули
ев (председатель Совмина Азербайджана, не станет давать Даге
стану больше денег, чем Совнарком РСФСР»1.
Азиз Алиев был дальновидным политиком, и он видел, какие
последствия последуют после такого политического акта. Кстати,
И. В. Сталин очень настороженно отнесся к идее Багирова.
Между тем, идея присоединения Дагестана к Азербайджану
все витала в голове Багирова. В 1946 г. во время работы сессии
Верховного Совета СССР Азиз Алиев, Адиль-Герей Тахтаров и
Абдурахман Даниялов по приглашению Багирова М. А. приехали
на его квартиру в Москве. Во время застолья Багиров заявил о
том, что он только что вернулся с дачи Сталина в Кунцево. Со
стоялся разговор о передаче Дагестана Азербайджану, и в прин
ципе, решен. Напишите на имя Сталина записку с просьбой этом. Азиз Алиев сразу сказал, что «мы обдумаем и завтра ре
шим».'В начале 1944 г., когда по существу была разгромлена немец
кая армада и под Сталинградом, и под Курском и, наконец, на
Кавказе, неожиданно для народов Северного Кавказа вышел Указ
Президиума Верховного Совета СССР о ликвидации Чечено-
Ингушской АССР, а также о выселении чеченцев, ингушей, кара
чаевцев, балкарцев, калмыков и чеченцев-аккинцев Дагестана.
Это был настоящий геноцид на фоне ленинской национальной
политики и нерушимой дружбы народов.
В освобожденные районы были переселены грузины - на ме
сто балкарцев и карачаевцев, осетинам была передана часть тер
ритории Ингушетии, дагестанцев переселили в несколько рай
онов Чечено-Ингушской АССР.
По истечении времени, после смерти Сталина, встал вопрос:
«Знало ли руководство Дагестана «Об готовящемся Указе о высе
лении
чеченцев?»
И
Азиз
Алиев
и
Абдурахман Даниялов
однозначно говорили,
что
не знали. Их не приглашали
заседание Политбюро ЦК ВКП(б), когда решался этот вопрос.
Дагестан не был включен в этот Указ. Многие авторы припи
сывают заслугу в этом А. Даниялову. Если все же была заслуга,
эго надо делить поровну с А. Алиевым. Однако надо учесть и
другое. Секретарь ЦК КП (б) Азербайджана Багиров М. А., при
поддержке Л. П. Берии (в то время кандидата в члены Политбю
ро) лелеял мысль о присоединении Дагестана к Азербайджану,
надеясь на поддержку со стороны Азиза Алиева как азербай
джанца, работавшего первым секретарем Дагестанского обкома
партии. Однако Алиев А. М. не оправдал доверия Багирова.

https://docviewer.yandex.ru/view/195...89MCJ9&lang=ru

[Сэр с ЧИАССР]

В 1944 году во главе Дагестана стояли первый секретарь компартии Алиев и председатель правительства Даниялов, принадлежавшие к различным этническим группам. Его сын, кинематографист Юсуп Даниялов, сохранил бумаги и документы отца.

«Дело было в апреле, — рассказывает он, — после выселения чеченцев и балкарцев. Чеченцев, живших в Дагестане, также вывезли. В воздухе носилась идея о выселении трех народов Дагестана — аварцев, лакцев и даргинцев; эшелоны уже приготовили. Этот проект был связан с амбициями первого секретаря Азербайджана Багирова. До войны Багиров проводил политику ассимиляции всех национальных меньшинств, проживавших на его территории. Их всех объявляли азербайджанцами. Кстати, в Грузии этому примеру последовал сам Берия. После этого Багиров начал разрабатывать план присоединения беспокойного Дагестана к Азербайджану. Он обещал, что наведет у нас такой же порядок, как у себя. К этому времени в горах скрывались десять-пятнадцать тысяч человек, в основном дезертиры. Молодые горцы, не говорившие по-русски и убежавшие, когда их хотели призвать в армию. Москва постоянно спрашивала: “Кто эти бандиты и контрреволюционеры?”

В Чечне первый секретарь на тот же вопрос ответил, что не может отвечать за этих людей и за их поведение. Мой отец прекрасно понимал, что этот ответ стал приговором для всей республики. Когда о том же спросили его, он сказал: “Я занимаюсь этой проблемой. Это молодые люди, сбитые с толку, не понимающие, что происходит. Они прячутся и выжидают, но не нападают ни на советские, ни на партийные органы. Бандитов из них делают ваши энкавэдэшники”.

Однако Багиров видел в выселениях потрясающую возможность реализовать свои планы. Среди всего многообразия дагестанских народов наиболее вероятными противниками присоединения к Азербайджану были безусловно аварцы, лакцы и даргинцы. Другие, например лезгины, жившие по обе стороны границы с Азербайджаном, вполне могли согласиться. Багиров решил раздуть проблему, подняв политический и идеологический спор вокруг личности аварского героя Шамиля. Он выставлял его религиозным фанатиком и феодалом, английским и турецким шпионом. Он понимал, что открытая кампания и публичное осуждение Шамиля способны вызвать волнения. И тогда выселение стало бы неизбежным. Мой отец отправился на собрание старейшин в село. Он сказал им: “Вы видели, что произошло в Чечне, в Ингушетии, в других республиках, откуда выселили людей. Если вы не хотите, чтобы с нами случилось то же самое, ни один человек, ни один голос не должен подняться в защиту Шамиля. Если вы мне верите, делайте, что я говорю, послушайтесь меня”».
Кризис миновал. Хотя Багиров так и не отказался от своих планов, дагестанцы избежали депортации. ..
Источник: Эрик Осли. Покорение Кавказа. Геополитическая эпопея и войны за влияние. Москва, 2008. Сс. 426-429
https://vk.com/wall-171034556_30140?...fs13z208171554
****************************
****************************
О событиях, предшествовавших выселению балкарцев, имеются свидетельства тогдашнего первого секретаря Кабардино–Балкарского обкома ВКП (б) З.Д. Кумехова. В своих неопубликованных воспоминаниях он пишет: 25 февраля в 9.00 Кобулов провел меня в вагон–салон (наподобие пульмана). В салоне находились Берия, Серов, Бзиава и Филатов (последние возглавляли наркоматы внутренних дел и госбезопасности Кабардино–Балкарии. — Х.-М. С.). Берия встретил меня крайне недружелюбно и разразился площадной бранью и нецензурными ругательствами в адрес Кабардино–Балкарии, которая, по его словам. не удержала район Эльбруса и сдала его немцам…После того, как был исчерпан весь возможный запас ругательских слов, он сообщил, что население Кабардино–Балкарии подлежит выселению.6 После краткого доклада Кумехова о политическом положении в республике Берия снова повторил: …в наказание за то, что Кабардино–Балкария охвачена бандитизмом, принято решение о выселении. И дальше: 2 марта 1944 г. в Нальчик специальным поездом приехал Берия в сопровождении Кобулова и Мамулова… Я, Бзиава и Филатов встретили их на вокзале. С вокзала все направились в Приэльбрусье. Когда доехали до подножия Эльбруса, Берия заявил Кумехову, что есть предложение передать район Эльбруса Грузии. На вопрос Кумехова, чем вызвана необходимость передачи последовал ответ Берия: территория освобождается от балкарцев, и Кабарда ее не освоит. Грузия же должна иметь оборонительный рубеж на северных склонах Кавказского хребта, ибо во время оккупации этот район Кабардино–Балкария уступила немцам. Никакие доводы Кумехова не имели успеха7...
...Такое важное решение, как насильственное выселение народов, должно было явиться и на самом деле было как подведение черты под большой поток сообщений о положении в различных районах. Сообщения поступали по параллельным каналам: партийно–государственному, военному, госбезопасности…8 Так, докладная записка секретаря Калмыцкого обкома партии П.Ф. Касаткина в ЦК ВКП (б) была положена в основу обвинения, выдвинутого правительством СССР против калмыцкого народа в целом. Донесения руководства партизанского движения в Крыму А.Н. Мокроусова и А.В. Мартынова с неверной оценкой поведения татарского населения, сыграли роковую роль при решении их судьбы в Москве. По меткому замечанию А. Некрича Информация по принципу правдоподобия, содержащая лишь часть правды и сдобренная изрядной долей дезинформации, узаконенное очковтирательство были одной из самых существенных черт явления, неточно названного сталинизмом9. Этот испытанный метод, к сожалению, лег в основу заведенного дела против балкарского народа.
..Как же все происходило на самом деле?
…20 февраля 1944 года Нарком Внутренних дел Союза ССР, Генеральный комиссар государственной безопасности Л.П. Берия в сопровождении своих заместителей генерал–полковника И.А. Серова, генерал–полковника Б.З. Кобулова, начальника канцелярии НКВД СССР генерал–лейтенанта С.С. Мамулова и других в специальном поезде прибыл в Грозный, чтобы лично возглавить операцию по выселению чеченцев и ингушей. Тогда же в соседней Кабардино–Балкарии приступили к составлению справки на имя Берии О состоянии балкарских районов Кабардино–Балкарии. Условно она состоит из двух частей. В первой части приводятся данные о населении и территории районов Балкарии — Эльбрусского, Чегемского, Хуламо–Безенгиевского и Черекского — тщательно выполнены расчеты количества и размер земельных наделов в них. Сведения обобщены в таблицах, где даны суммированные данные по общим признакам хозяйственной состоятельности: население, землеполь-зование, количество скота, площади пахотной, покосной и пастбищной земли в каждом из четырех районов.

Вторая половина справки начинается с констатации: Несмотря на большую помощь Балкарии, оказывавшуюся Советским правительством и партией, часть населения балкарских районов проявляла враждебное отношение к Советской власти. В подкрепление приводятся материалы агентурных дел, сведения об аресте членов контрреволюционной националистической организации из числа руководящего состава балкарских районов, а также деятельности дезертиров, образовавших бандгруппы.

Общее заключение справки: Исходя из вышеизложенного считаем необходимым решить вопрос о возможности переселения балкарцев за пределы КБАССР.10 Документ был подписан первым секретарем Кабардино–Балкарского обкома ВКП (б) З.Д. Кумеховым, Наркомом внутренних дел КБАССР К.П. Бзиава и Наркомом госбезопасности республики С.И. Филатовым.

В обход членов бюро обкома партии и Президиума Верховного Совета республики, справка дошла до Л. Берия. Ознакомившись с ней, он расписался и поставил дату: 24.02. 1944 г.

Эта политическая фальшивка положила начало самым трагическим страницам истории балкарского народа. Именно она сделала неизбежным выселение балкарцев, опираясь только на нее Берия развернул во всю мощь своей авантюрной деятельной натуры реализацию в жизнь преступной акции против целого народа. В тот же день Берия послал Сталину подробную телеграмму. В ней он сообщал, что ознакомился с материалами по поведению балкарцев как во время наступления немецких фашистских войск на Кавказ, так и после их изгнания, отразил, с некоторыми преувеличениями, содержания негативной части упомянутой справки. Заканчивал Берия свое донесение изложением стратегического замысла: В связи с предстоящим окончательным выселением чеченцев и ингушей считал бы целесообразным часть освобождающихся войск и чекистов использовать для организации выселения балкарцев с Северного Кавказа, с расчетом закончить эту операцию 15–20 марта текущего года до покрытия лесов листвой.

…Если будет Ваше согласие, я сумел бы до возвращения в Москву организовать на месте необходимые мероприятия, связанные с выселением балкарцев. Прошу Вашего указания.11

24 февраля бронированный поезд Берия выехал на станцию Орджоникидзе. Сюда же был приглашен первый секретарь Кабардино–балкарского обкома ВКП (б). В Орджоникидзе вместе с З.Д. Кумеховым приехал зам. секретаря обкома ВКП (б) по торговле Ч.Б. Уянаев. Он заменил отсутствующего Председателя Президиума Верховного Совета КБАССР И.Л. Ульбашева, который находился в командировке в Москве.

Позитивный ответ Сталина на донесение Берия был получен на следующий день. 25 февраля в г. Орджоникидзе состоялась встреча Берия с Кумеховым. Ему было сообщено, что принято решение о выселении балкарцев. Встреча прошла без участия Ч.Б. Уянаева, который на заседание допущен не был. 12

26 февраля 1944 года Л. Берия по спецсвязи телеграфировал Сталину: В связи с выселением чеченцев и ингушей… предполагалось раньше включить в состав Кабардино–Балкарской АССР два района —Пседахский и Малгобекский. Однако нашли целесообразным Пседахский район передать Северной Осетии, тем более что после предполагаемого переселения балкарцев, которые занимают территорию около 500 тысяч гектаров, кабардинцы получат освободившиеся земли13.
14. марта 1944 года на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) Л. Берия отчитался за успешно проведенную операцию. Реакция Сталина на это было следующим: От имени ВКП (б) и Комитета обороны СССР объявляю благодарность всем частям и подразделениям РККА и войск НКВД за успешное выполнение важного правительственного задания на Северном Кавказе. И. Сталин20. Не ограничиваясь этим, за образцовое и четкое выполнение специального задания правительства и проявленное при этом мужество и отвагу указом ПВС СССР от 22 августа 1944 года 109 человек были награждены орденами и медалями СССР 21. Они стали героями за то, что обрекли целые народы на страдания и гибель.
https://ca-c.org.ru/datarus/sabanch.shtml

[Сэр с ЧИАССР]

Андрей Сухомлинов

Кто вы, Лаврентий Берия?: Неизвестные страницы уголовного дела
https://libcat.ru/knigi/nauka-i-obra...dela.html#text

[Сэр с ЧИАССР]

https://cyberleninka.ru/article/n/ot...1991-gg/viewer
От кризиса к распаду: СССР в 1990-1991 гг

[Сэр с ЧИАССР]

..Масштабы преступлений в Грузии отчетливо видны из показаний Кримяна, которого Гоглидзе считал в те годы «молодым талантливым чекистом, подающим большие надежды». Вот его показания: «Помню дело Мгалоблишвили (председатель СНК Закавказья. — Авт.). Он был арестован в июле — августе 1937 года. Дело вели Хазан и Твалчрелидзе. Я видел, как Твалчрелидзе со своим помощником жестоко избили Мгалоблишвили. Я имел возможность ознакомиться с показаниями Мгалоблишвили и заявляю, что они надуманы и он осужден неверно. На основании его вынужденных показаний были арестованы и осуждены сотни невинных людей. Под воздействием Твалчрелидзе он дал показания о наличии 1500 повстанцев, затем довел эту цифру до 4000 человек, а потом до 7000 человек. В числе руководителей этой «повстанческой организации» были названы все секретари райкомов КП(б) Аджарии и Абхазии».

О том, как обнаруживались иногда «контрреволюционные организации», показал бывший секретарь комсомольской организации одного из колхозов Эрьян: «16 или 17 июля 1937 года ко мне приехали сотрудники НКВД и попросили составить список самых активных комсомольцев и их родственников. Эту просьбу я выполнил. Ночью начались аресты лиц, указанных в списке. За ночь было арестовано человек тридцать, а на другой день арестовали и меня… Началось «следствие». Всех арестованных следователи жестоко избивали и требовали признания вины в принадлежности к «контрреволюционной организации». Через месяц мне объявили, что я осужден на 10 лет лишения свободы, и отправили меня в лагерь. Из арестованных остались в живых только 6 человек».
После арестов и осуждения «врагов народа» наступал черед их семей.

Бывший политический цензор местной газеты «Заря Востока» Васина, арестованная 7 декабря 1937 года, провела в тюрьме свыше двух месяцев. Все это время ее принуждали подписать заранее подготовленный протокол о совершенных ею контрреволюционных преступлениях, где назывались также фамилии ее соучастников. Вот ее показания: «В результате систематических и длительных избиений все мое тело было в кровоподтеках. Однако мои страдания ни в какой мере не могут сравниться с пытками, которым была подвергнута Сария Лакоба (жена председателя СНК Абхазии Нестора Лакоба. — Авт.), находившаяся в одной камере со мной. О ее мучениях можно написать целую книгу. Сария Лакоба была красивой женщиной, имела пышные волосы. Однажды, когда она возвратилась с допроса, я увидела, что половина ее волос вырвана, она была страшно избита. Сария говорила, что Твалчрелидзе, Кримян и Савицкий таскали ее за волосы, сломали ей челюсть. В следующий раз ее принесли с допроса с перебитыми ребрами… Она говорила, что на ее глазах избивали ее сына и требовали признаться в том, что она намеревалась убить Сталина».
..Хазан, Кримян, Савицкий, Парамонов сфальсифицировали дело на бывшего секретаря ЦК КП(б) Грузии Михаила Кахиани, близкого друга Орджоникидзе.
Кахиани, уехав из Грузии в 1929 году, работал секретарем Среднеазиатского бюро ЦК ВКП(б), позже — членом редакционной коллегии газеты «Правда», а накануне ареста был уполномоченным Комитета партийного контроля по Северному Кавказу. В августе 1937 года Кримян на допросе вырвал у Кахиани первые «показания» о его контрреволюционной, террористической, вредительской и повстанческой деятельности. Кахиани «признался» даже в том, что за несколько месяцев работы уполномоченным Комитета партийного контроля по Северному Кавказу успел «создать широкую сеть повстанческих групп в горах, чтобы поднять восстание против Советской власти в момент возможного вторжения английских войск на территорию СССР». По традиции в протоколе отражалось и «намерение» Кахиани совершить террористический акт против Берия.3 декабря 1937 года по решению «тройки» Кахани был расстрелян.

[Сэр с ЧИАССР]

Обвинительное заключение

по делу № 0029-53 г. по обвинению:

1. Берия Лаврентия Павловича в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-1 «б», 58-8, 58-13, 58-11 Уголовного кодекса РСФСР и ч. II Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 года «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование».

2. МЕРКУЛОВА Всеволода Николаевича

3. ДЕКАНОЗОВА Владимира Георгиевича

4. КОБУЛОВА Богдана Захарьевича

5. ГОГЛИДЗЕ Сергея Арсеньевича

6. МЕШИКА Павла Яковлевича

7. ВЛОДЗИМИРСКОГО Льва Емельяновича — в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-1 «б», 58-8, 58-11 Уголовного кодекса РСФСР.

8 августа 1953 года пятая сессия Верховного Совета СССР вследствие вскрытых преступных антигосударственных действий Л. П. Берия, направленных на подрыв Советского государства в интересах иностранного капитала, постановила:

Утвердить Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении Л. П. Берия полномочий депутата Верховного Совета СССР, снятии его с поста первого заместителя председателя Совета министров СССР и с поста министра внутренних дел СССР с лишением всех присвоенных ему званий и наград и о передаче дела о преступных действиях Л. П. Берия на рассмотрение Верховного суда СССР.

Произведенным Прокуратурой СССР предварительным следствием по делу изменника Родины Л. П. Берия установлено, что обвиняемый Берия сколотил враждебную Советскому государству изменническую группу заговорщиков, ставившую своей преступной целью использовать органы Министерства внутренних дел как в центре, так и на местах против коммунистической партии и Правительства СССР в интересах иностранного капитала, стремившуюся в своих вероломных замыслах поставить Министерство внутренних дел над партией и правительством для захвата власти и ликвидации советского рабоче-крестьянского строя в целях реставрации капитализма и восстановления господства буржуазии.

...Как установлено следствием, Берия и его сообщники совершили ряд изменнических актов, пытаясь ослабить обороноспособность Советского Союза.

Возлагая свои надежды на поддержку реакционных империалистических сил, Берия, Меркулов, Деканозов и другие заговорщики, перед началом Великой Отечественной войны пытались подорвать и ослабить советскую разведывательную сеть за рубежом, и в первую очередь в гитлеровской Германии.

В первые же дни Великой Отечественной войны Берия, используя служебное положение народного комиссара внутренних дел СССР, в своих изменнических целях, втайне от советского правительства, пытался через болгарского посла Стаменова договориться с Гитлером о прекращении войны ценою уступки фашистской Германии советских земель Украины, Белоруссии, Прибалтики, Карельского перешейка, Бессарабии, Буковины и порабощения советских людей.

Изменническая деятельность Берия во время войны выразилась и в том, что осенью 1942 года, в напряженный момент обороны Кавказа, он с помощью своих соучастников пытался открыть врагу перевалы через Главный Кавказский хребет, что должно было, по преступным замыслам заговорщиков, привести к иностранной оккупации Закавказья и передать в руки империалистических государств бакинскую нефть...

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 472. Л. 181-188, 190-194. Копия. Машинопись.
https://istmat.org/node/22287

/////////////////////////////////////////////////

Выписка из заключения Главной Военной Прокуратуры, Оглашенного 29.05.2000 года на судебном заседании военной коллегии Верховного суда РФ

…Таким образом, бесспорно установлено, что Берия Л.П., Меркулов В.Н., Деканозов В.Г., Кобулов Б.З., Гоглидзе С.А., Мешик П.Я., Влодзимирский Л.Е., занимая длительные годы ответственные государственные должности республиканского и союзного значения, в том числе и в системе ЧК — НКВД— МГБ — МВД, грубо попирая Конституцию Закавказской Федерации и Основной Закон союзного государства — Конституцию СССР и другие законы, создали преступный механизм незаконных массовых политических репрессий с целью захвата власти. При этом они совершали террористические акты, направленные против представителей Советской власти, деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций, участвовали в выполнении таких актов, повсеместно насаждали произвол и беззаконие, что повлекло за собой тягчайшие и необратимые последствия — умышленное уничтожение сотен тысяч безвинных граждан, государственных, политических и общественных деятелей, военачальников и ученых; подрыв внешней безопасности Союза ССР, основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний; причинило непоправимый ущерб международному авторитету Советского государства и национальной безопасности, промышленности и сельскому хозяйству, противодействовало нормальной деятельности учреждений и организаций, то есть совершали преступления, предусмотренные ст. ст. 58–1 «б», 58–8 и 58–11 УК РСФСР, а Берия, кроме того, совершил активные действия против рабочего класса и революционного движения, проявленные на секретно-агентурной должности у контрреволюционного правительства в период гражданской войны в г. Баку, то есть преступление, предусмотренное ст. 58–13 УК РСФСР, а также совершил преступление, предусмотренное частью 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 года «Об усилении уголовной ответственности за изнасилование».

Вина всех осужденных по настоящему делу лиц в инкриминированных им судом преступлениях доказана, содеянное ими квалифицировано правильно, мера наказания соответствует характеру и степени общественной опасности совершенных преступлений, осуждены они обоснованно, а поэтому реабилитированы быть не могут.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 4, п. «а», 8, ч. 3 и ст. 9 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий «от 18 октября 1991 года —

ПРОШУ:

Признать Берия Лаврентия Павловича, Меркулова Всеволода Николаевича, Деканозова Владимира Георгиевича, Кобулова Богдана Захарьевича, Гоглидзе Сергея Арсеньевича, Мешика Павла Яковлевича и Влодзимирского Льва Емельяновича не подлежащими реабилитации.

Главный военный прокурор

генерал-полковник юстиции Ю. Демин
(АП РФ, ф 3, оп. 24, д. 476, л 201–202. Подлинник)